– Как бог.

Он схватил меня за руки и закружил, его белые зубы сверкали на синем лице. Потом остановился, озаренный новой мыслью.

– Теперь я могу пойти с тобой. Могу пойти во дворцы богов. Ты отведешь меня?

Я не могла ему отказать. Повела к бабке. И хотя у меня слегка дрожали руки, произнесла заготовленную ложь. Он заснул на лугу и проснулся таким.

– Видно, мое желание сделать его бессмертным оказалось пророческим. С детьми моего отца такое случается.

Бабка едва слушала. Она ничего не заподозрила. Меня никогда ни в чем не подозревали.

– Брат! – воскликнула она, обнимая его. – Новоявленный брат! Это деяние богинь судьбы. Добро пожаловать, живи в моем дворце, пока не обретешь собственный.

По берегу мы больше не гуляли. Каждый день я проводила во дворце с богом Главком. Мы сидели на берегах сумеречной дедовой реки, и я знакомила Главка со всеми своими тетями, дядями, двоюродными братьями и сестрами, скороговоркой перечисляя нимф по именам, хотя до этих пор думала, что и не знаю, как их зовут. Они же обступали Главка и хором требовали поведать историю чудесного превращения. Он рассказывал все по порядку: как был в дурном настроении, как сон тяжелым камнем навалился на него, а потом сила, ниспосланная самими мойрами, богинями судьбы, подняла его вверх подобно гребнистой волне. Главк обнажал перед нимфами синюю грудь, стянутую божественными мускулами, показывал руки, гладкие, словно обкатанные прибоем ракушки.

– Глядите, как я врос в самого себя!

Мне так нравилось в эти минуты его лицо, сиявшее радостью и силой. Вместе с его грудью раздувалась и моя. Тянуло рассказать, что этот дар он получил от меня, но я видела, как приятно Главку считать свою божественную сущность лишь собственной заслугой, и не хотела это у него отнимать. Я по-прежнему мечтала лечь с ним в том темном лесу, но начинала думать и о большем, говорить про себя непривычные слова: женитьба, муж.

– Идем, – сказала я. – Нужно познакомить тебя с отцом и дедом.

Я сама выбрала ему одежду – в цветах, наилучшим образом оттенявших его кожу. Предупредила, как полагается проявлять учтивость, и, пока он ее проявлял, стояла в стороне и наблюдала. Главк отлично справился, и его похвалили. Отвели к титану Нерею, прежнему богу моря, а тот представил его Посейдону, своему новому господину. Вместе они помогли Главку создать подводный дворец, украсили его золотом и сокровищами затонувших кораблей.

Я каждый день приходила туда. Морская соль жгла мне кожу, а Главк частенько был так занят, развлекая восхищенных гостей, что мне доставалась лишь мимолетная улыбка, но я не возражала. Теперь у нас появилось время, предостаточно времени. Приятно было сидеть за серебряными столами и наблюдать, как нимфы и боги из кожи вон лезут, чтобы привлечь его внимание. Прежде они насмеялись бы над ним, назвали рыбацкой голью. А теперь просили рассказать о его смертной жизни. В рассказах все преувеличивалось: мать у него горбатая, как старая ведьма, отец каждый день его бил. Слушатели ахали и хватались за сердце.

– Все в порядке, – говорил Главк. – Я послал волну, чтобы разбила отцову лодку вдребезги, – он и умер от удара. А мать я облагодетельствовал. У нее теперь новый муж и рабыня – помогает с уборкой. Мать возвела мне алтарь, он курится уже. Жители моей деревни надеются, что я пошлю им благоприятное течение.

– И ты пошлешь?

Нимфа, задавшая вопрос, сцепила пальцы под подбородком. Круглое личико этой нимфы, ближайшей подруги Перса и моей сестры, походило на глянцевую злобную маску, но, разговаривая с Главком, даже она становилась другой – открытой и мягкой, как спелая груша.

– Посмотрим, – ответил Главк, – какую жертву они принесут.

Порой, будучи особенно доволен, Главк бил хвостом, в который превращались его ноги. Вот и теперь я смотрела, как этот нежно-серый хвост, покрытый внахлест чешуйками, метет, поблескивая и чуть переливаясь, по мраморному полу.

– Твой отец в самом деле мертв? – спросила я Главка, когда все ушли.

– Разумеется. И поделом ему, богохульнику.

Он начищал новый трезубец – подарок самого Посейдона. Главк теперь целыми днями возлежал на ложе да пил из кубков размером с собственную голову. И хохотал, как мои дядья, – громогласно, во все горло. Не каким-то жалким повелителем крабов он стал, но одним из величайших морских богов, мог призывать китов мановением руки, спасать корабли, уводя от рифов и мелей, поднимать из воды тонущие плоты с моряками.

– Та круглолицая нимфа, – сказал Главк, – красивая. Как ее имя?

Мысли мои были далеко. Я представляла, как он попросит моей руки. Скорее всего, там, на пляже. На берегу, где мы впервые друг друга увидели.

– Ты про Сциллу?

– Точно, Сцилла. Она движется как вода, верно? Как серебристый струящийся ручей. – Он поднял глаза, задержал на мне взгляд. – Цирцея, никогда еще я не был так счастлив.

Я улыбнулась ему. Я видела в нем лишь юношу, которого любила и который наконец заблистал. Казалось, все расточаемые ему похвалы, все воздвигнутые ему алтари, все поклонники, вокруг него толпившиеся, – это дар мне, Главк ведь мой.

Эту Сциллу я теперь видела повсюду. Вот она засмеется над какой-нибудь шуткой Главка, вот коснется своей шеи да встряхнет волосами. Она и в самом деле была украшением нашего дворца – очень хороша собой. Речные боги и нимфы вздыхали по ней, а она любила одним взглядом вселить надежду, следующим же – уничтожить. Движения Сциллы сопровождались постукиванием бесчисленных коралловых браслетов да жемчужных бус, которыми задаривали ее поклонники. Она садилась рядом и по очереди их мне показывала.