За Кротом отправили машину, и он не отказал в помощи. Выехал по первому же требованию. К тому же пара кентавров на пороге твоей норы – очень убедительный аргумент.

Крот оказался маленьким щуплым мужчиной неопределенного возраста, в очках с грубой оправой и большим увеличением. Он и правда чем-то напоминал крота. С собой привез рулоны с чертежами, которые тут же расстелил на столе и стал показывать и рассказывать.

Если дети отправились на экскурсию под землю, то уйти они могли только в одном месте. Старый заброшенный водосброс на углу Вязов и Кленовой, как раз равноудаленное от домов жертв место. Красавчег тут же решил брать быка за рога и приказал отправляться на предполагаемое место происшествия.

В кабинет заглянул Джек Браун и доложил, что эвакуация прошла успешно. Найдено три мумии.

Красавчег скривился от злости, но ничего не сказал. Сейчас надо на главном сосредоточиться, чтобы зараза за границы засухи не вышла. А то скоро Большой Исток превратится в пустыню, и даже Ваня Бедуин этому не обрадуется.

Все кентавры на оцеплении, так что на операцию решили идти малыми силами. Я, Ник, Джек Браун и двое кентавров, которые вернулись вместе с Брауном.

До старого водосброса добрались быстро. Ник за рулем страшная сила. Кентавры уже успели выстроить оцепление, и даже стали собираться зеваки. Нас пропустили без проблем, и, шурша шинами, мы въехали в зону засухи. Теперь название себя полностью оправдало. Деревья, по осени сменившие наряд на желто-красные костюмы, теперь стояли голыми скрюченными палками. Приусадебные лужайки даже под снегом всегда оставались зелеными, теперь они сияли лысинами и проплешинами. Жалкое и страшное зрелище.

Старый заброшенный водосброс находился в начале Парка Победы. Когда-то через него сбрасывали во время ливней излишки воды в пруды парка, но потом поставили новые системы откачки воды и про старую, поросшую колючками и сухим плетнем трубу забыли.

Машину мы оставили в начале парка и продолжили путь пешком. По дороге не разговаривали. Не о чем говорить, когда столько всего произошло. Между нами повисло напряжение, и казалось, даже тишина звенит. Понятное дело, если не брать в расчет засуху и мумии, то пропавшие дети – главная цель. Каждый из нас боялся, что мы найдем пропажу, но окажется уже поздно. И вместо здоровых шаловливых детишек мы увидим штабеля мумий. Вот это самое страшное. Как потом мы сможем смотреть в глаза их родителям, как я потом смогу говорить с Борисом Магистром о жизни и высшей справедливости? Настроение у нас было ни к черту.

Мы вошли под землю. По трубе пришлось передвигаться скрючившись в три погибели. Первым пошел Ник Красавчег, вторым я, за мной Джек Браун и кентавры. Браун зачем-то достал из кармана револьвер и выставил перед собой, словно собирался, случись что, стрелять мне в спину. Увидев мой взгляд, Джек засмущался, но револьвер не убрал.

– По инструкции положено, – пояснил он, но этим меня не успокоил.

Кентавры раскрыли спортивные сумки, которые прихватили с собой из участка. Мы взяли себе по фонарику и начали путь.

Никогда бы не подумал, что под Большим Истоком существует свой мир. Хитросплетение коридоров и труб, по которым проходили внутренние коммуникации, обжили крысы и насекомые. Луч фонаря то и дело выхватывал из темноты чей-то голый хвост или цеплялся за паутину. Но мы шли вперед, стараясь производить как можно меньше шума.

Прошло, наверное, минут сорок блужданий под землей, когда я первым услышал чей-то плач, доносящийся издалека. Мы переглянулись с Красавчегом. Плач – в любом случае хорошо. Если кто-то плачет, значит, он жив, и мы увидим минимум на одну мумию меньше.

Мы прибавили шагу, но источник плача нашли не сразу. Сначала мы промахнулись, свернули не в тот коридор, блуждали еще с полчаса, пытаясь вернуться назад, но в конце концов выбрались и нашли верный путь, который привел нас в большую бетонную пещеру. Возможно, здесь раньше стояли насосы или другое оборудование, но сейчас не осталось ничего – только старые тряпки, наваленные на пол. На них сидели дети. Уставшие, голодные и встревоженные дети. Они окружили самую маленькую и грязную девочку. Малышка плакала навзрыд, остальные пытались ее утешить, только вяло и неубедительно. Было видно, что успокоить плаксу пытаются давно и безрезультатно.

– Вот мы вас и нашли, подбрось да выбрось. Как же вы нас напугали! – сказал я.

Дети обратили на нас внимание. На перепачканных лицах появились радость и вера в светлое будущее. Здесь были все пропавшие: Ленка Стрекоза, Гарри Гудини, Антон Весельчак, Салли Ходули и другие, которых я не знал по именам. Они смотрели на меня во все глаза, полные радости, и не могли поверить своему счастью. Их заточение окончилось.

Но стоило мне заговорить, как незнакомую мне девочку накрыло новым потоком рыданий. В воздухе началось движение, слабо уловимое, но мне оно не понравилось сразу же. И очень захотелось пить.