— Уехала твоя Надёжкина, — буркнула она. — В Харьков. На две недели, вроде. А ты, Денис, мог бы хоть немножко по сторонам посмотреть, а то все Олька, Олька… Я, между прочим, симпатичнее буду, скажи?

— Так журналам похрену, Маш!

— А тебе?

— А про себя я тебе все объяснил сто лет тому назад.

— Ну, аргумент, что ты не крутишь с коллегами, теперь чуток не актуален, а? — съязвила она, но по всему видно было — обиделась.

— Скажу тебе по секрету, — наклонился к ней Дэн. — Этот аргумент в данный конкретный момент гораздо актуальнее, чем всегда!

Он резко вернулся в исходное положение, весело подмигнул Голубевой и вышел, оставив ту осмысливать полученную информацию. И не зная, что прежней жизни ему оставалось несколько часов.

Минут через сорок часть огласилась ревом сирены. Глядя в путевой, Басаргин откровенно офигевал от человеческого маразма.

Их вызвал участковый. Местный небезызвестный фрик, взбодренный разнообразными допингами, забаррикадировался в квартире и периодически выбрасывал через окно всевозможные предметы. Об этом вещала в рацию Машка, пока они ехали по адресу.

— Юр, близко не подъезжай, — сказал Денис водителю. — Если идиот до крупной мебели доберется, еще машину нам повредит.

— Дебил, бл*, - буркнул Юрец, недовольно поморщившись, — даже шухер по-человечески навести не может.

— Думаешь? — отозвался Колтовой, выглядывая в окошко и одновременно наклоняясь в сторону водительского кресла. — Вон, и менты подтянулись. Все сурьезно, походу.

Полицейская машина и правда уже причалила ко двору. И несколько полицейских стояли в толпе людей, которые тут же кучковались — кто из любопытства, кто из сочувствия, а кто и в состоянии паники.

— Пошли, Ген, — вздохнул Денис и выпрыгнул из кабины.

Они подошли к полицейским, где молоденький сержант с папкой подмышкой что-то говорил коллегам. Судя по всему, он и был местным участковым.

— Ну и что тут у вас? — спросил Басаргин, поздоровавшись и разглядывая разбитый стол на асфальте.

— Сержант Жданов, — козырнул мальчишка подошедшим спасателям. — Да вот… Проблемка у нас…

Одновременно со словом «проблемка» с балкона на третьем этаже не своим голосом заорал нарушитель спокойствия целого двора. А следом раздался звон битого стекла, и вниз полетело здоровенное, двухстворчатое зеркало, судя по всему — от трельяжа.

— Ну давай, Ира-а-а! — заорал обдолбаный идиот. — Ну попробуй, уйди!

Какая-то женщина из толпы громко запричитала, рванув к дому, но кто-то обхватил ее за плечи, не пуская.

— Да он пьяный, ну ты-то не лезь! — принялась увещевать бабка, по виду — сердобольная соседка.

— И часто он так? — уточнил Денис.

— Так — нет. Первый раз, — ответил сержант. — Все больше по мелочи.

— Там Нюсечка, — пуще прежнего зарыдала женщина, явная «Ира-а-а». — У него Нюсечка, он ее выбросит, сказал.

— Дочка, — кивнул Жданов. — Семь месяцев ребенку.

— Приплыли! — Басаргин сдвинул шлем на затылок и глянул на Колтового. Потом поднял голову вверх, разглядывая окна и балконы. — Комнат сколько?

— Двушка у них.

— Своя или съемная? — зачем-то уточнил Гена.

— Да снимают они с Витьком! — отозвалась бабка, гладя по голове рыдающую мамашу. — Вы болтать приехали? Сделайте уже что-нибудь!

А из квартиры полетела здоровенная коробка и с треском и звоном хряпнулась о бордюр. Из нее покатились белоснежные битые черепки.

— Не повезло хозяевам, — прокомментировал этот полет Геннадий.

— И тебя урою! — между тем, вопил из окна Витек. — И гандона твоего урою! И отродье ваше! Суки!

— Пока будем дверь вскрывать, этот идиот всё успеет из квартиры выбросить… — проговорил Денис, подошел к всезнающей бабке и показал на балкон рядом с тем, из которого вылетала всевозможная утварь. — Чей балкон? Хозяева где?

— Соседский, Валькин, — отвлеклась на него бабулька и с полным осознанием важности своей миссии вытянула голову, разыскивая ту самую Вальку. Тем временем, воспользовавшись ее несосредоточенностью, Ира вырвалась из бабкиных рук и рванула к дому.

— Витя, ничего у меня с ним не было! Я тебе клянусь! — кричала она, захлебываясь рыданиями. — Отпусти Нюсечку, богом прошу!

— Отпустить? — отозвался мужик и захохотал. Эхо от его возгласа понеслось по двору и, перебивая гомон людей внизу, казалось зловещим. С вменяемостью он, видимо, распрощался даже не вчера. — Так я отпущу! Ирка, прям тебе на голову и отпущу!

И с этими словами он исчез в квартире. А следом за несчастной мамашей рванул и Генка, оттаскивая ее прочь. Впрочем, сейчас она и не сопротивлялась — на ходу теряя сознание. Ее он передавал подоспевшей скорой.