— Х-хух, думал, этот вечер никогда не закончится, — он снял пиджак и размял шею. — Давно не чувствовал себя таким клоуном. Но я был на высоте, правда?

— Правда, — не могла не признать Ника. — Особенно когда разговаривал с Дарьей Андреевной.

— Я не мог упустить случай немного её подразнить, — Славик послал Веронике озорную улыбку и, отвернувшись и стащив галстук, принялся расстёгивать рубашку.

— Эй, ты прямо здесь собрался раздеваться? — напряглась она.

— А что такого? — откликнулся он, не прекращая своего занятия. — Нам с тобой такое не впервой, разве нет?

— И долго будешь попрекать меня тем стриптизом? — насупилась Ника. — Я же уже извинилась, и не один раз.

— Ничего не могу с собой поделать, — пожал плечами он, спуская рубашку до уровня локтей, а потом и вовсе отбрасывая на спинку кровати. — Ты была первой, перед кем я раскрылся. Первой и единственной.

А Ника молчала, потому что, во-первых, не знала, что сказать, а во-вторых, у неё пересохло во рту, когда увидела его обнажённую спину, покрытую татуировками. На пояснице и вдоль линии плеч появились какие-то надписи.

— Ой, а откуда… Когда ты успел сделать тату?

— Что? — он обернулся. — А-а, это просто рисунки. Стас изукрасил себя татухами, и мне приходится соответствовать, чтобы не проколоться.

Вероника поймала себя на том, что ей отчаянно хочется прикоснуться к этим надписям, провести подушечками пальцев по гладкой коже, очертить контуры рисунков и почувствовать тепло этого человека. Такого несносного и единственного, кто был способен довести её до белого каления. Человека, который сейчас расстёгивал брюки.

— Всё, я ушла переодеваться! — Ника резко отвернулась, выудила из шкафа шёлковую ночнушку и халатик и ринулась к ванной.

— Трусишка! — со смехом донеслось ей вслед.

Ну вот нравится этому демону-искусителю её дразнить, точно нравится!

Она справилась довольно быстро и по здравом размышлении подвязку на ноге решила оставить. Кажется, её в день свадьбы должен снять молодой муж? Потом протёрла лицо, убирая остатки косметики, и расчесала волосы. Ну что, можно идти ложиться? Можно, конечно, но боязно.

Когда Вероника вернулась, Слава был уже в пижамных штанах, хотя торс так и остался голым. Она развесила вещи, стараясь не смотреть на благоверного, но потом подошла ближе.

— Спасибо, — Ника вернула ему цепочку матери и от греха подальше отошла на приличное расстояние.

— Всегда пожалуйста, — Ковалевский снова надел цепочку на шею. — Ну что, Вероничка, готова к возмездию? — вопросил он с опасным блеском в глазах.

— К к-какому ещё возмездию? — просипела она, отступая на шаг, хотя ещё чуть-чуть — и уткнётся в стену.

— К заслуженному. Сегодня твой муж стянет с тебя долги и получит всё, что ему причитается.

Вероника догадывалась, о чём он мог говорить, и ей это совсем не нравилось. Выходит, всё же собирается узаконить брак. Да сейчас! Так она ему и позволит! Ника настроилась на драку и приготовилась отбиваться руками и ногами, а ещё неплохо бы пустить в ход зубы…

И тут в неё полетела подушка.

— Получай!

Едва успев перехватить её у своего лица, Вероника вспомнила, как утром в Солнечном, когда он ночевал в её номере, огрела Славку подушкой. Неужели именно эту компенсацию суженый сейчас и имел в виду? Глянув на новоиспечённого мужа, она увидела, что тот держит за уголок вторую подушку и с самым воинственным видом направляется к супруге.

— Так что, понеслась? — и с азартом замахнулся своим орудием.

Ну что сказать?! Битва подушками удалась на славу! Спальню для гостей они разгромили знатно. Носились по всей комнате, кричали, хохотали, сшибали вещи и шумели так, что дом ходил ходуном. А потом прыгали на кровати, как на батуте, пытаясь параллельно продолжить бой. В общем, если не знать, чем они на самом деле тут занимались, то можно было подумать, что молодожёны устроили бурную первую брачную ночь.

Наконец, утомившись, Слава опрокинул Нику на кровать и навис, удерживая вес на руках.

— Ч-что ты делаешь? — тут же заволновалась она и попыталась отодвинуться.

Славка отползти не дал, удержал и наклонился к её лицу:

— Нам нужно провести сегодня ещё один ритуал.

— К-какой? — сердце Вероники отбивало барабанную дробь. Было и тревожно, и волнительно.

— Подвязка. Я должен с тебя её снять.

— Н-ну раз должен… Т-только не зубами, — попросила она.

— Договорились, — улыбнулся он. — Я даже смотреть туда не буду.

Его немигающий взгляд гипнотизировал, не давая отвести глаз, а пальцы тем временем медленно скользили по икре Вероники, выше, ещё выше, осторожно забрались под рубашку и продолжили едва касаясь двигаться по бедру, ласково поглаживая кожу, пока не наткнулись на подвязку. Ника затаила дыхание и мелко дрожала под этими аккуратными прикосновениями.