Хорошо, что исторически существовало две военных школы. Одна требовала или концентрации сил, словно римляне, строящиеся в фаланги, плечом к плечу, щит к щиту, или рассеивания – разбиться на отряды так, чтобы нельзя было уничтожить всю армию одной гранатой. Короче, генерал ответственный за военно-воздушные силы в Перл Харборе сто лет назад, собрал все самолеты воедино, так чтобы их легче было охранять. И создал великолепную цель для японских бомб.

Поэтому мои солдаты должны были в первую очередь рассредоточиться. Даже если моим подчиненным это не нравилось. Вскоре мы бежали по скалам, а я срывал с плеч звезды, вновь превращаясь в одного из солдат. Генерал – лакомая цель для слизней.

– Брамби, все мы знаем, что эта искорка означает, что кто-то приближается. Может это спасители. Может – слизни. Передай это другим офицерам батальонов.

Экспедиционные силы Ганимеда – выжившие «батальоны» не более чем небольшие группы людей, в каждом не более пятидесяти человек. И минуты хватит, чтобы все оповестить.

Брамби едва заметно кивнул, то ли отрицая саму возможность того, что это могут быть слизни, то ли в сомнении стоит ли выполнять мой приказ.

– Брамби, если это наши парни, они выйдут на связь на полевых частотах через пару часов, – генералы, даже те, что получили повышение на поле боя, не должны оправдываться, отдавая приказы своим подчиненным. Или это способ сказать ему, что я тоже хочу, чтобы искорка оказалась нашими парными. – Тогда наши люди смогут открыть бутылки картофельной водки.

У Брамби аж челюсть отвалилась. Неужели он считал, что я не знаю о перегонном кубе? Один из техников лаборатории Говарда протащил на борт «Надежды» оборудование для производства самогона. Сырая картошка и в самом деле стала на «Надежде» сырым материалом для ухода от реальности. Раньше я и представить себе такого не мог. Я должен был ликвидировать эту грязь, распространяющуюся среди выживших.

Брамби ухмыльнулся, а потом отдал салют.

– Есть, сэр.

Пока Брамби разносил приказы, я приложил руку к уху и передал Говарду:

– Отель, это – Джульетта. Скажи, когда предположительно ты прибудешь на место и займешь позицию.

– Джейсон, это Говард. Мы займем позицию через час… Ты Сам-то видел это?

Говард ориентировался словно слепой бойскаут-волченок [8] . Видимо, он догадался о том, что мы заметили в небе движущийся объект.

– Думаешь, это – наши парни, – спросил я. – Что если это слизни?

– Псевдоголовоногие двигаются между условными, топологическими узлами пространства, которые позволяют проходить через меридиан временно сфабрикованных складок пространства…

– На английском, Говард, пожалуйста.

– Слизни прыгают через дыры пространства, которые соединяют отдаленные места, оставляя далеко позади складки пространства.

– А еще проще?

– Ну, как объяснить? Звезды с планетными системами слишком далеко, чтобы совершить межзвездное путешествие с субсветовой скоростью. Даже если они живут очень долго.

– Хорошо. Дальше.

– Значит, они явились к нам путем, о котором мы не подозреваем… И вряд ли они станут повторять тактику, которая привела к поражению их предшественников.

– Почему нет? Человеческие армии повторяют ошибки все время. Точно так же как другие разумные…

– Мы имеем дело с нечеловеческим разумом.

Я кивнул, по-прежнему прижимая трубку к уху. Говард мог быть профессором, но солдат не выживет, если станет недооценивать своих противников.

– Джейсон, это – посадочный модуль с «Экскалибура».

– «Эскалибура»?

– Корабль той же серии, что и «Надежда». Его только начинали строить, когда мы покинули наш дом тридцать один месяц назад. Я думал, ты знаешь.

Говард никогда не заботился о соблюдении субординации. Он мог быть профессором в сердце, но как офицер разведки напоминал Шпиона [9] со всей его чепухой. Рационализм Шпиона говорил, что если никто из нас не знал, что был второй корабль для нападения, мы не смогли бы проболтаться, если бы слизни решили взять нас в плен.

– Полет с Земли занимал почти два года при использовании технологии химического топлива. Значит «Эскалибур» должен был отправиться сюда через семь месяцев после нашего старта, когда мы еще были в пути?

Я задержал дыхание, потом выпустил воздух. Сдулся, одним словом. Никакой ругани. Особенно когда есть хорошие новости.

– Ладно, Говард, уговорил. Корабль наш.

– Это очевидно любому школьнику. Но один из моих офицеров утверждает, что объявлена тревога. Разве не глупо?