Примчавшись в родные пенаты, Самсон в пожарном порядке вскарабкался на престол, на короткое время развив активность, поразившую всех, кто знал индифферентного принца раньше. Начало его царствования ознаменовалось заключением мира с Карлом, королем Вагании.

В результате Асперония потеряла значительную часть своих западных территорий, практически полностью лишившись горных районов. Осталась узкая полоска суши, которая вытянулась на многие километры вдоль теплого Асперонского моря. Если бы не это, то Асперония утратила бы еще и выход в Средиземноморье и далее в Мировой океан.

Вины короля Самсона в этом паскудном мире не было. Если бы он промедлил с приездом в Асперонию, генералы проиграли бы и эту жалкую полоску суши. И Самсон без гроша в кармане мог бы преспокойно возвращаться в Латинский квартал.

Но войну удалось остановить, и город с самой дурацкой и самой замечательной на свете башней, волшебный Париж, его Париж остался в воспоминаниях.

Париж – с его влажными ночами, дышащими нежной тревогой, с его ураганными девчонками, которых в тухлой Асперонии сочли бы за полоумных, с его друзьями-собутыльниками, с которыми он вел яростные споры о литературе и искусстве, – на-всег-да! остался в воспоминаниях.

Впереди простиралось бескрайнее море государственных забот.

«Слава Богу, успел, – думал новоиспеченный король, – хорошо, хоть береговая линия осталась за мной: есть, где загорать победоносному народу моей великой и могучей отчизны. А могли остаться и вообще без пляжей».

Между занятиями государственными делами король Самсон успел жениться, научился строчить вполне приличные пьесы и вообще вписался в культурную, общественную и государственную жизнь страны.

Случилось и многое другое, чему еще найдется место на страницах этого правдивого повествования.

…Историю несчастной любви старого короля к прекрасной дочке ресторатора поведал Самсону гофмаршал Шауниц, бывший уже и тогда, во времена правления Иеронима Неутомимого, главным королевским придворным.

– Откуда ты все это узнал? – спросил его Самсон.

Фон Шауниц с достоинством выкатил грудь.

– Стены имеют уши, – объяснил он королю и многозначительно показал на собственные уши.

Глава 6

Когда раздался взрыв, Самсон Второй в своем рабочем кабинете как раз допивал вторую чашку чая. С потолка посыпалась какая-то труха, задребезжала массивная бронзовая люстра, и тонко зазвенели хрустальные кубки в шкафах.

Далекие голоса слились в гул, похожий на рокот водопада.

Конец ознакомительного фрагмента.