Крошечный огонек в конце тоннеля неумолимо угасал. Спина вдруг взорвалась яростной болью; я с огромным трудом протянула руку назад и почувствовала, как пальцы смыкаются вокруг холодных и толстых металлических звеньев, растущих прямо из поясницы. Если бы я смогла обернуться, то наверняка увидела бы массивную цепь, которая протянулась ко мне из Набила и теперь удерживала на месте, тогда как Земля все еще продолжала тянуть вперед. И от этого противоборства, от того, что оставила в покидаемом мире слишком многое, меня вот-вот разорвет пополам.

В следующий миг я проснулась, захлебнувшись собственным криком. Надо мной нависал потолок спальни, небесно-голубой с лениво плавающими черными проплешинами — перед глазами все еще стояли темные пятна. Я провела дрожащей рукой по лбу и обнаружила, что он холодный и липкий от пота. Пытаясь избавиться от неприятного ощущения влажности, я перекатилась на самый край постели, вплотную к тумбочке. На ней, поблескивая, лежала моя сережка.

Это был сон. Я не надевала блокатор, не выходила из дома и уж тем более не погибала в кротовой норе.

ПРОСТО сон. Подробностей вспоминать не хотелось, но я заставила себя прокручивать его в голове снова и снова, от начала и до конца, чтобы убедиться, что это самый обычный кошмар.

Где-то после второго раза я начала успокаиваться: это не был сон-образ. Он не нес в себе намеков на возможное будущее или отражения действительности. Несмотря на кажущуюся реальность и отчетливость, в нем все было не по-настоящему. Очень быстро и скомкано — я не могла вспомнить большую часть дороги от дома до дыры. Отсутствовала возможность выбора, все происходило по заранее написанному сценарию. Ну и, конечно, самая дурацкая часть сна — ощущения во время прыжка. Будто бы мне удалось сохранить свое сознание, войдя в нору. Чистейший бред! Если мне когда-нибудь и придется умереть в прыжке, надеюсь, я этого не почувствую.

О том, чтобы спать дальше, можно было и не думать. Я выползла из-под одеяла и преодолела половину пути до ванной комнаты, когда на стене напротив развернулся экран видео-сообщения. На нем, развалившись в кресле, сидел Никель. Руки на подлокотниках, на лице вежливое ожидание. Из-под атласного бордового халата выглядывали скрещенные ноги. На ногах синие узкие брюки, разительно отличающиеся от халата по цвету, но странным образом гармонировавшие с ним за счет глянцевого блеска ткани.

К такому повороту событий я оказалась не готова. Дернув головой и гордо проследовав в ванную, вылила себе на лицо и шею несколько пригоршней холодной воды. Это помогло взбодриться, но никак не улучшило моего и без того неважного настроения. Вернувшись в комнату, я села на кровать, до подмышек укрывшись одеялом. Хорошо, на мне был спальный комплект, прикрывающий все, что стоит прикрыть. А если бы нет..?

Никель пришел к такому же выводу.

— А почему ты не спишь голая? — спросил он несколько разочарованно.

Да потому что с любовником неувязочка вышла, кретин ты этакий. В свою очередь внимательно оглядев его, я не нашла в его облике ничего подозрительного. Как раз наоборот, причина ли тому качество связи или яркий утренний свет, но он выглядел веселым и посвежевшим.

— Вижу, ты уже лучше себя чувствуешь. По сравнению с тем, что было вчера вечером, так просто огурчик, — констатировала я.

Никель нахмурился.

— А что было вчера вечером?

Я фыркнула. А действительно, что же было вчера вечером? Я сунула нос не туда, куда следовало и пошла туда, куда не звали. Никель в ответ напугал, удивил и пригрозил психической расправой. Ничего необычного, если вдуматься. А вот его слова "если ты еще раз уйдешь" затрагивали тему, которую мы пытались обходить стороной, проливая свет на ситуацию с его точки зрения.

Ему не понравилось, как я тогда ушла.

— А, забудь, — грубовато ответила я, взяла в руки расческу и принялась расчесываться. Я по-прежнему не была готова обсуждать свой уход. Тем более, с ним.

Последовало молчание, прерываемое лишь треском выдергиваемых с корнем волос. Они почему-то ужасно спутались за ночь. А если учесть рвение, с которым я отдалась их вычесыванию, моя пышная грива рисковала стать вполовину меньше.

— Ты хочешь есть?

— Ого, неужели ты наконец-то вспомнил о своих обязанностях гостеприимного хозяина? Просто закажи мне что-нибудь в комнату, и забудем об этом.

— Нет, не пойдет, — он покачал головой. — Я имел в виду совместное употребление пищи. Сейчас утро, так что… пусть это будет совместный завтрак.

Это было необычно. Даже подозрительно. Я оставила свои бедные волосы в покое, отложила щетку в сторону и внимательно посмотрела на Ника. Ни за что не поверю, что он просто решил проявить вежливость — ему что-то от меня нужно. А вот как много ему нужно, пока что оставалось загадкой.

— Я никуда не пойду с тобой вдвоем, — наконец сказала я. — Нас не так поймут.

Никель встал и прошелся туда-сюда вдоль стены, проявляя признаки нетерпеливости.

— Не вдвоем, а втроем. Тимериус тоже будет.