Прихожу в себя на кушетке в кабинете доктора. Не помню, как тут очутилась. Ничего не помню, только чёрное ничто в глазах Руслана. Только пепел вместо огня. Там, где больше нет души.

— Как вы себя чувствуете?

Глупый вопрос. Ненавижу их и мнимое сочувствие в голосе. Как будто этот доктор сам не видит, как я себя чувствую. Сажусь на край кушетки. Ногами нащупываю кроссовки.

— Прежде чем вы уйдете, я хочу вам кое-что показать.

Он терпеливо ждёт, пока я всуну ноги в кроссовки, усаживает в свое кресло перед монитором компьютера и включает видео.

Это просто один день из жизни Руслана в этой клетке. Один день боли и отчаяния. Один день…

И мой мир крошится, когда я смотрю на кран. Реальность идёт трещинами. Я слышу ее хруст под мерными шагами Руслана. Вижу, как она истекает кровью, как его тело.

Вижу, как он режет себя пластмассовой ложкой. Как рвет одежду, с воем катаясь по полу. Как грызет себя, словно дикое животное, попавшее в капкан.

А потом доктор показывает ещё одно видео, и ещё...и ещё...все те три месяца, что Руслан здесь. Три месяца жуткого, никем не придуманного ада. И стылый взгляд в самую душу…

— Он...когда он стал таким? Я же… — осекаюсь, не находя слов. Хочу сказать, что знаю совсем другого Руслана: улыбчивого, до сумасшествия влюбленного в жизнь. И не говорю, потому что это только мое. И я прячу это в свой ящик Пандоры, заколачиваю ржавыми гвоздями и растираю по щекам слезы.

— Не обольщайтесь, Александра. Он всегда был таким. С рождения.

Вскидываюсь в кресле, но доктор не позволяет встать. Кладет передо мной историю болезни. Пожимает плечами в ответ на мое: «это же врачебная тайна».

— У Руслана отягощенный анамнез, — говорит доктор, отойдя к окну.

— Что это значит? — спрашиваю, не решаясь заглянуть в пухлую папку.

— Это значит, что его болезнь — наследственная. Вы знаете, что у Руслана был младший брат?

— Сестра, — поправляю доктора. — У Руслана есть сестра.

— Владислава — сводная сестра, — смотрит на меня, заложив руки за спину. — А у него был родной брат. Знаете?

Качаю головой. Нет, не знаю. Похоже, я ничего о нем не знаю.

— Был...вы говорите: был. Почему? Что с ним произошло?

И слова доктора точным выстрелом в сердце:

— Мальчик страдал аутизмом. И у него была привычка щёлкать выключателями. Знаете, своеобразный ритуал, присущий аутистам. Но однажды вместо безопасного выключателя мальчишка всунул руку в оголенные провода. Он умер на месте.

— Только не говорите, что это…— голос сипнет, и я не сразу могу договорить, но док понимает все сам.

— Нет, что вы. Руслан любил брата. Смерть мальчика признали несчастным случаем. Но через неделю Руслана нашли над мертвым телом отца.

Боже...

Перевожу взгляд на экран, где на паузе искаженное болью лицо Руслана. Сколько же ему пришлось пережить. Как? Как он смог вынести смерть двоих близких людей? Господи, почему?

— Двенадцать ножевых ранений, — сухой тон доктора наждачкой по оголенным нервам: больно до судорог. И я вдруг остро ощущаю, что не хочу больше знать. Чувствую, что следующие слова просто сломают меня и те крохи веры, что ещё теплятся где-то на задворках сгорбившейся души. — Он, — доктор подходит к столу и пальцем стучит по монитору, — нанес отцу двенадцать ножевых ранений и не помнил этого.

— Нет, — качаю головой, не желая принимать эту правду. Потому что если приму, значит, Руслан — убийца. И все мои жалкие попытки его оправдать...поверить...не стоят и ломаного гроша.

— Он держал нож, когда его нашли, и был весь в крови. Ему было всего десять, Александра…

— Как? — спрашиваю, не понимая, как маленький мальчик может убить здорового мужика. Это просто не укладывается в голове. Совершенно. И я напрочь отказываюсь в это верить, даже когда доктор приводит кучу доказательств.

Так я узнаю, что в пять лет Руслан искалечил мальчика в детском саду только потому, что тот захотел себе его игрушку. В семь он выпотрошил беременную кошку; его нашли ревущим над дохлым животным. А в восемь остриг волосы однокласснице: зажал ее в туалете и не отпускал, пока не обрезал ее шикарные локоны.

И пока доктор составляет портрет моего психа, память подкидывает свои факты.

Крики по ночам, пузырек с таблетками, сумасшествие в черных глазах, синяки на теле от его несдержанности, Гурин, чье тело — сплошная рана, и нож, которым убили девушку Люсю. Нож с отпечатками Руслана, его ДНК на трупе. И...двенадцать ножевых ранений…