— Они не рабы! — зарычал Тайрон.

— Простите, господин саорг! Вы ничего не сказали, а на них были ошейники… и я…. Подумал, что…

— Тебя здесь держат не для того, чтобы думать, а для того, чтобы исполнять!

— Но саорги никогда не держали рабов… — ликериец предпринял жалкую попытку оправдаться.

— Они не рабы! — рык был настолько силен, что ликериец повалился на пол, закрыв руками уши, из которых потекла кровь. По увитым цветами колоннам пошли трещины.

— Произошла чудовищная ошибка, господин… Простите… Простите… — распорядитель подполз совсем близко к ногам Тайрона и пытался поцеловать носок высокого сапога. — Всего пара минут и ваши раб… э-э-э люди будут здесь! Всего пара минут, господин!

Ксоник запищал, индикатор Дианы мигал красным — Девушка испытывала боль. Боль!

Вой отчаянья огласил дворец. Колонны рассыпались в прах, оседая мелкой крошкой на богатых коврах покоев. Ликериец затих и не двигался. Тайрон поднял лысого человечка за шиворот оранжевой тоги и хорошенько встряхнул. Открыв глаза, распорядитель издал жалобный писк и засучил ногами в воздухе, пытаясь отыскать точку опоры.

— П-пощадите-е-е-е…. — прошептал он.

Саорг с силой отбросил его к входным дверям. Точнее, к тому, что от них осталось.

— Веди меня к ним! — процедил он, пытающемуся подняться человеку.

— Но… — распорядитель хотел возразить, но взгляд саорга был страшнее, чем миллионы казней за неисполнение приказов императора.

Ликериец вздохнул и на коленях пополз вперед, подгоняемый пинками разгневанного саорга. Страх завладел им. Оказаться между повелением императора и гневом саорга — никому подобного не пожелаешь. Когда грозят две беды, сначала уворачиваешься от той, что ближе, и уж потом думаешь, что делать со второй. В конце концов, Тян всего лишь маленький человек. Как он мог не догадаться? Как мог не понять? Как мог допустить? Саорги никогда… НИКОГДА не покупали рабов. Не держали из, и, вообще, презирали рабство. Увидев, девушку и ребенка, у Тяна и мысли не возникло, кому предназначались эти рабы. Все рабы, появляющиеся в гостевых покоях, обычно являлись подарком императора, а слово саорга «позаботиться о них», он воспринял буквально — передать новому хозяину. Боги! Как он мог ошибиться и навлечь на себя такие беды? И девчонка хороша! Ни слова не сказала о настоящем положении дел. Хотя… Даже если бы сказала, разве поверил бы распорядитель покоев самого императора какой-то грязной рабыне?

Когда дощатый пол сменился земляным, запыхавшийся распорядитель поднялся и, пригнувшись, побежал вперед. За неприметными дверьми в помещении со спертым воздухом и тусклым мигающим светом ходили люди, от каждого из них исходила такая безысходность, обреченность и тоска, что злость саорга вновь начала подниматься. В его голове никак не укладывалось, как могли люди поступать так с себе подобными? И ради чего?

— Где распорядитель Ган? — запищал ликериец.

Несколько тощих рук указали направление, и Тян посеменил туда. Он вбежал в бельевую именно тогда, когда Тайрон больше не смог сдерживать свою силу. Саорг едва почувствовал, как движение частиц становится хаотичным, и стена, что преграждала ему путь, исчезла, рассыпалась в пыль. В нос ударил отвратительный запах. Он поморщился. Из-за странного тумана и тусклого света видимость в помещении была отвратительной. Тайрон чувствовал — девушка здесь!

— Денни! Диана! Где вы? — рыкнул он, сжав кулаки, пытаясь усмирить новый приступ злости.

— Тайрон! — закричал мальчик и, оттолкнувшись от опешившего толстого распорядителя, бросился к саоргу.

Тайрон подхватил его и прижал к себе. Ребенок обнял мужчину за шею, его хрупкое тельце вздрагивало. Столько доверия было в этом порыве Денни, что внутри у саорга что-то дрогнуло, он гладил спутанные светлые волосы, и невероятная нежность затопила его, вытисняя злость.

— Ты больше не уйдешь? Не бросишь нас? — тихо шептал мальчик ему на ухо.

— Не уйду! Не брошу! — отвечал Тайрон на автомате, но осекся.

«Нас… Нас… Нас…» — набатом звучало в голове. Боги! Диана! Диана! Он поставил мальчика, еще раз внимательно осмотрел и хрипло спросил:

— Стоять сам сможешь? — ребенок кивнул, и тогда саорг поспешил туда, куда звала каждая клеточка его тела.

Диана лежала на грязном земляном полу, свернувшись калачиком. Прекрасные глаза были закрыты, а чудесные золотые локоны смешались с пылью и потеряли свое сияние. Над ней возвышался толстый ликериец, одетый так же, как распорядитель покоев. Крошечные глазки лихорадочно бегали, а все подбородки тряслись. Эмоции этого человека не имели консистенции, они воняли, жутко, словно давно разложившаяся плоть под палящими лучами светила. И от этого запаха Тайрона выворачивало. Перед ним стояло телесно и духовно прогнившее существо. Как он не замечал этого раньше? Ничего не замечал. Его способности возрастали с каждой минутой.

Опустившись на колени, саорг бережно приподнял голову девушки, осторожно убрал прилипшие к щекам и ко лбу волосы и позвал:

— Диана…

Ресницы дрогнули, и ясные голубые глаза распахнулись. Девушка глубоко вздохнула и закашлялась.

— Пить, — выдохнула она.

Брат бросился к огромному чану и зачерпнул из него воды в видавший виды ковш. Пила Диана жадно, не выпуская пластмассовой емкости из рук, отрываясь только затем, чтобы перевести дыхание.

— Ты… как? — тихо спросил ее Тайрон.

— Лучше, — прошептала она и вновь прикрыла глаза.

— Он ударил ее, и поэтому Диане стало плохо! А еще он хотел ее ногой… — Денни обвинительно кивнул в сторону побледневшего толстяка.

— Ударил?.. — тихо переспросил саорг, и в его глазах полыхнуло пламя.

Вонь, источаемая ликерийцем, усилилась многократно. В нем не было и толики раскаянья, лишь страх смешанный с безнаказанностью и хитростью. Да, этот распорядитель сильно отличался от распорядителя гостевых покоев. Бесправные рабы вряд ли выразят недовольство и жаловаться не станут. Тайрон поднялся, прижимая хрупкое тело Дианы к себе. Девушка тяжело дышала, а на лбу выступила испарина. Она доверчиво положила голову на грудь саоргу и все существо огромного мужчины затопила нежность, но стоило ему перевести взгляд на толстяка, как, преодолевая все барьеры, выплеснулась злость.