Шрифт:
Любопытство сильнее боли. Встаю, ковыляю туда, где лучше видно.
Больше всего, оружие, которое достал Эдвард Эйнинген из своего инвентаря, напоминало шестиствольный пулемет. Не тот, с которым разгуливали по джунглям и городу разные киноактеры мохнатых годов, а настоящий — авиационный вариант. Фигурка, вцепившаяся в дурынду длинной два с половиной метра выглядела совершенно абсурдно, особенно когда начала с видимым серьезным усилием разворачивать эту «дуру», наводясь на отставшие дирижабли Зокутты.
«Клинг-вуум».
Мерцающая красная вспышка уносится к одному из дирижаблей, разрывая половину его оболочки в клочья. Экспериментальный посох что ли? А зачем его было делать таким?
«Клинг-вуум».
Сразу же! Спустя секунду! Еще один дирижабль, пылая развороченной оболочкой, начинает падать на город.
И снова. Снова. Снова. Импульсы следуют с секундной задержкой, поражая все больше и больше оболочек. Слышен безумный детский смех. После каждых шести выстрелов шланги, подсоединенные к «холодильнику» вибрируют и хрупкую фигуру оружейника окутывает облако пара. Пять-шесть секунд перерыва и «клинг-вуум»!
Мы с отвешенными челюстями наблюдали, как Эдвард взрывает оболочки дирижаблей одну за другой. Выстрел, вспышка, падение началось. Пар. Заново. До меня далеко не сразу дошло, что у оружейника в руках совершенно не какая-то там «шестистволка», пока что невозможная в этом мире, а комплект из шести посохов, соединенных в одно оружие!
Смех, взрывы и все сильнее отстающие корабли «Школы».
Шокированные бойцы на палубе, наблюдающие за счастливо смеющимся «девочком», гробящим дирижабли.
Три спешно убегающих цеппелина Зокутты, на которых оказались маги, способные выставить щит. Видя, как те начинают снижение, я подумал, что власти для десанта смогли реквизировать корабли городских толстосумов, но не их экипажи.
Эйнинген теперь стрелял почти наугад, его всего окутывал пар, но даже так он сумел сбить еще два корабля. Минута-полторы беспрерывного огня в то время, как обычный маг с копье-посоха сумел бы сделать максимум четыре выстрела.
Этот «девочк» действительно гений.
Слышны изумленные переговоры, которые прерываются медвежьим рёвом. «Ямато» набрал нужную линейную скорость и готов запустить основные двигатели.
После краткой команды Барина, мы чувствуем рывок. «Железная Фея» недовольно скрипит. Ударный крейсер мчится по прямой с недостижимой для нашего курьерника скоростью.
Под нами океан.
Глава 11 Внутри и снаружи
— Вот он — героин нашего времени! По-другому тебя не назвать, на героя мордой не вышел, уж извини, — сварливо попытался похвалить меня Барин и тут же добавил, — Знаешь, как команда вас называет? «Красавица и Чудовище»! Причем за красавицу у них ты!
— Ну, это понятно же дело. Сколько народу Эдвард на тот свет отправил? — вяло полюбопытствовал я, валяясь у «Железной Феи». Огромный летающий гроб со страшной силой пёр вперед, таща через океан себя и наш кораблик, а лежать в каюте мне не хотелось.
— Ну, если брать чисто дирижабли, то где-то полторы тысячи, на глазок, — прищурился серый медведь, — но говорит, до сих пор опыт капает, корабли то на столицу рухнули… почти тебя по уровню догнал!
— Хоть что-то радует… Впрочем, давайте отставим прелюдии, уважаемый капитан и вернемся к нашим бари… баранам. Светаааааа!
Отчаянно злобствующий от переизбытка приключений матриарх «Материнского Сердца» с колоссальным аудиторским опытом — это просто обязательная часть команды и корабля, если нужно отправиться в путешествие. Светлана драла шкуру неубитого медведя по всем и каждому пункту, свирепо торгуясь и давя собственным авторитетом. Весомости словам эльфийки добавляли два наших мага, неустанно накачивающие опустошенный накопитель маной, из-за чего вопли медведя «Я вас в океан выкину!» были исключительно неубедительны. Подорвать «Железную Фею» Эдвард мог легко и матриарх не давала забыть это Барину ни на секунду.
Причины террора были весомы — жадный, склочный и сварливый Михаил попытался не просто не заплатить нам обещанные О’Рейли «извинения и благодарности», но и стрясти плату за проезд на Шат’Кар. Тут у нашей брюнетки, стахановски расстрелявшей метательными ножами два с половиной десятка человек, нервы и сдали — медведя она свежевала со всем размахом, поглаживая безучастную к происходящему Киру. Барин постепенно сдавал позиции.
Я был занят восстановлением своей энергетики, приспосабливаясь под новые реалии и интенсивность потоков, при любой возможности проваливаясь в «целительную медитацию». Над переломанными руками и хвостом постоял Умный Еж и предложил хвост отрезать, но я отказался. Вдруг восстановится? Интуитивно принятое, после некоторого колебания, решение оказалось правильным, спустя полутора суток Система порадовала меня сообщением: