Джилл оглянулась, заметила высокий круглый цветочный горшок и, удивив Эвиас, села на край. Костяшки ее пальцев побелели от хватки, с которой она вцепилась в ободок.

— Ты не можешь вечно держать меня здесь.

Эвиас немного успокоился. Он не винил Джилл за попытку побега.

— Могу. Теперь тебе везде угрожает опасность, Джилл.

— Ты ошибаешься.

Он шагнул вперед, из-за чего Джилл отшатнулась, рухнув задницей в землю, насыпанную в горшок. Эвиас присел перед ней на корточки.

— Сделай глубокий вдох.

Джилл несколько раз моргнула и втянула воздух в легкие. В любое другое время ему было бы забавно наблюдать за ней в таком положении — сидящей на большом горшке, напоминающим какой-то древний туалет. Он протянул руку, чтобы коснуться Джилл, но она отпрянула. Эвиас сразу отстранился.

— Я не собираюсь причинять тебе боль. Не для этого я только что спасал твою жизнь, — он не хотел, чтобы смерть забрала у него еще одну женщину. — Давай зайдем внутрь и поедим.

Она покачала головой.

— Мне и здесь неплохо.

— Я не хотел пугать тебя, но те трещины, за которые ты цеплялась, не были устойчивыми. Понимаешь? Никогда больше так не делай. Для нас падение не проблема. Но ты не умеешь летать, Джилл.

— Я просто хотела уйти.

— Убив себя? — его гнев вернулся. — Как далеко, по твоему мнению, ты сумела бы продвинуться?

— Внизу были и другие выступы, только все оказались завалены камнями. Но я не видела этого, пока не спустилась. Поэтому мне пришлось продолжить движение.

— Это дома других членов клана. Радуйся, что все проемы были закрыты. В противном случае ты вторглась бы в их жилье. Они напали бы на тебя, посчитав врагом.

Джилл побледнела.

— Давай предположим, что тебе удалось спуститься до самого подножия, хотя на самом деле подобное невозможно. Что дальше? Ты знаешь, где находишься? Как далеко от одного из человеческих городов? Может, ты хочешь поговорить о диких животных, с которыми могла столкнуться, если бы все же незаметно покинула мой дом и прошла мимо членов клана? Тебе некуда бежать.

— Мне здесь не место.

Эвиас почувствовал сожаление. Он не мог осуждать Джилл за то, что она мечтала о своей прежней жизни.

— Теперь ты знаешь о других расах. Я не смогу тебя защитить, если ты вернешься домой. Тебе не кажется, что те двое мужчин, из которых я выбил все дерьмо, возможно захотят отомстить, если им когда-нибудь представится такая возможность?

— Они больше не придут за мной. Мудаки будут думать, что я осталась с тобой.

— Ты так уверена, что они никогда это не проверят?

Джилл прикусила нижнюю губу.

— Я буду готова к встрече.

— Это вамп-ликаны. Ты хоть понимаешь, кто они такие?

— Я уже не смогу этого забыть. Наполовину вампиры, наполовину оборотни.

— Каким образом ты подготовишься к встрече? Если начнешь стрельбу, то они легко это переживут. Тебе повезло, что они хотели доставить тебя сюда живой и невредимой. Они сильнее и быстрее, чем все, с чем ты когда-либо сталкивались ранее.

— Я куплю серебряные пули. Они ведь убивают оборотней, верно? Еще я могла бы облить пули святой водой или пригласить священника для благословления. Таким образом, я ударю по обеим слабым сторонам этих придурков-полукровок.

Эвиас ухмыльнулся. Она действительно забавляла его.

Неожиданно Джилл разозлилась.

— Что тут смешного?

— Подобное показывают в фильмах и описывают в книгах. Но это не соответствует действительности. Кресты и святая вода не действуют на вампиров, а серебряные пули не обладают никакими особыми качествами, их только труднее изготовить. Ты сумеешь ранить вамп-ликана, но не убьешь.

— Что же их тогда убьет?

Эвиас задумался.

— Я мог бы.

— Я имею в виду оружие, которое могла бы достать в человеческом мире.

— У тебя есть гранаты? Взрыв одной сработал бы. Конечно, вамп-ликаны очень быстры. Если они увидят гранату, то прыгнут за пределы досягаемости взрыва. В лучшем случае ты столкнешься с травмированным существом, которое находится в ярости.

Казалось, заявление заставило Джилл задуматься. Эвиас едва сдерживал смех. Ему нравилось ее мужество. Он снова подвинулся ближе и протянул руку.

— Пойдем внутрь. Ты испытала сильное потрясение, — он видел, как она дрожит.

— Мне и здесь хорошо.