Своему племени Ишпакай дал лишь сутки на отдых, — пока Априта не придет в себя после выматывающего все силы обряда. Затем он поднял всех скифов на ноги, — включая и тех, что прибыли с жрицей и повел их к Пшидыохаблю. На этом настаивала и сама служительница Апи, — по её словам, нужно было спешить пока жрец не опомнился от недавнего удара и не придумал какой-нибудь новой пакости для защиты своего логова. Также скифы под страхом смерти заставили идти с собой две сотни меотских воинов, которым торжественно поклялись Папаем, Апи и Вайу, что никакого чудовища больше нет. Меоты плыли на лодках, чтобы блокировать городище с реки, если вдруг его жители решат покинуть город по воде.

Бой был ожесточенным, но недолгим. Преодолев ров и взобравшись на стены скифы ворвались в город. Его защитники бились с мужеством обреченных, каждый дом скифам пришлось брать с кровью. Дело пошло гораздо быстрее, когда двум десяткам смельчаков во главе с самим Ишпакаем удалось открыть городские ворота и впустить туда конных скифов. Вскоре на берег высадилось и меотское войско. Озверевшие меоты, мстя за свои тысячелетние страхи обрушились на врага, превосходя в своей жестокости даже скифов. Но атланто-меоты все равно сражались, — сами никогда не давая пощады, они не ждали её ни от кого. Да и память о двух великих державах древности, — Ломаре и Атлантиде была еще жива в Пшидыохабле, — его жители были готовы скорее умереть, чем сдаться, тем кого они считали тупыми варварами. Вскоре все атланто-меоты были истреблены, лишь немногим удалось бежать в Черный лес. Это беспокоило Ишпакая как и то, что нигде не удалось обнаружить жреца — ни живого, ни мертвого. Но, по словам Апирты, лишенный своего храма и предметов культа жрец уже был не опасен. Скифы по бревнышку разнесли черный храм Тсатхоггуа, да и весь город позже предали огню. Жрица перед этим вознесла молитвы Табити с просьбой истребить все зло в течении тысячелетий копившееся в Пшидыохабле. Немногих захваченных пленников, принесли в жертву Папаю, Вайу и Апи.

После очистительных обрядов скифы устроили торжества на берегу Пшиза, в которых приняли участие и меоты. Целые туши баранов и диких кабанов зажаривались на вертелах, рекой лился скифский кумыс и вино меотов, звучали воинственные гимны скифским Папаю и Вайу и меотскому громовнику Шибле.

Апирта лишь вначале принимала участие в этих празднествах, когда веселье стало принимать особенно бурный размах, она неслышно удалилась. Лишь потом Ишпакай, менее пьяный чем остальные, разыскал жрицу на берегу Черной реки. Он сидела у воды на корточках, рассеянно пересыпая прибрежный песок из одной руки в другую. Взгляд её был обращен на черную воду по которой, то и дело пробегала редкая рябь.

Вождь подсел рядом с ней и предложил Апирте кожаную флягу с кумысом. Та сделала большой глоток и протянула флягу обратно.

— Странно, почему Тагимасад так быстро сдался этой твари, — задумчиво сказал Ишпакай, принимая обратно сосуд и делая очередной глоток. — Он же считается одним из самых могущественных богов.

— Он и не хотел ему противостоять, — фыркнула Апирта. — Он — властелин морских глубин, а в затонувших городах таятся существа перед которыми черный Червь, — что настоящий червяк против сома. Тагимасад знает об этом и не хочет ссорится с порождениями Хаоса. А самые тайные сокровенные предания, утверждают, что Бог Моря не рожден Апи, как остальные боги, что он сам — в родстве с Великими Древними. Но призвать его я все равно была обязана, раз уж наш народ ему поклоняется… Апирта помотала головой и жестом показала Ишпакаю, чтобы он передал её флягу. — Уж поверь мне — он не из тех богов, которыми можно пренебречь.

— Но ведь сейчас все в порядке? — задал скифский вождь наиболее интересующий его вопрос. — Я хочу сказать, теперь эта тварь мертва?

Апирта еще раз приложилась к фляге и пренебрежительно посмотрела на Ишпакая.

— Она не может умереть, — ответила жрица. — Сейчас оно погребено под толщами земли и Апи собственной силой удерживает Червя в своих недрах. Тварь спит и видит сны… о том, как вернутся на землю. Много таких чудовищ заточено в недрах земли в начале веков, еще больше таятся в глубинах моря. Пока Тагимасад и Апи могут удерживать их спящими, но это ненадолго. Наступит время, — люди забудут старых богов, да и сами они уже не будут иметь над миром той власти, что раньше. Одна за другой спадут преграды на пути Хаоса Наступающего и один за другим восстанут из земли черные духи и чудовища, жаждущие новой крови и новых жертв. А вслед за ними придут и их подлинные властители, — Великие Древние, Боги Изначальной Бездны.

Апирта выпила еще и отшвырнула опустевший бурдюк в сторону. Ишпакай внутренне содрогнулся от мрачной безнадежности звучащей в предсказаниях жрицы. Она с усмешкой смотрела на него, и внезапно скифу показалось, что её глаза светятся в темноте, таким же желтым светом, как и глаза погребенной в земле твари. Он отвернулся и поспешно зашагал прочь.

С тех пор прошло немало лет. Скифы вскоре ушли на юг, преследуя удирающих киммерийцев и надолго остались там, грабя и разрушая могущественные державы Востока. В бою с ассирийцами погибли Ишпакай и Партатуя. Сын последнего Мадий, вместе с мидянами и вавилонянами разрушил Ассирию, после чего вернулся назад в причерноморские степи. Там он подавил восстание пленных киммерийцев и сам стал властвовать в Степи, — пока с востока не пришли племена сарматов, выгнавшие скифов за Дон. Центр политической жизни сместился к западу, там где на берегу двух морей селились греки, утверждали свою власть римляне и византийцы, готы и гунны.

А что до бывшей колонии Атлантиды, то она превратилось в одно из самых захолустных и малоизвестных мест во всей Ойкумене. Когда несколько позабылись древние страшные легенды, на месте опустевшего Пшидыохабля основало свое городище одно из меотских племен. Жило оно впрочем здесь недолго, — вскоре под давлением кочевников все меоты переселились за Пшиз, став предками современных адыгов. В степях сарматов сменили тюрки — сначала гунны, потом болгары, хазары, половцы. За ними пришли татары, более чем на пятьсот лет ставшие властителями этих мест. Кто-то из этих племен и дал название Черной Воды, невзрачной речке впадающей в реку, которую уже стали называть Кубанью. Потом татары были выселены из этих мест, а на их место пришли чубатые люди в шароварах с лампасами, построившие войсковой град у слияния двух рек. Впоследствии, Черная Вода, которой оставили прежнее тюркское название, постепенно засыпалась землей, пока не превратилась в цепь небольших озер, затерянных среди улиц и домов стремительно растущего города. Но это было потом, а пока люди с чубами и с оружием в руках выбрали место с двух сторон защищенное водой, для постройки пограничной крепости. Позже она превратилась в город. А еще через два века…

… И таким образом стало ясно, что откладывать проблему Лермонтовского ливневого коллектора больше нельзя. На днях в мэрии прошло экстренное совещание, посвященное проблемам подтопления на улице Лермонтова. Я уже дал команду поставить этот вопрос на контроль и выделить из городского бюджета свыше пятнадцати миллионов рублей, на ремонт ливневой канализации по улице Лермонтова, тем более что в него стекаются дождевые воды, чуть ли не со всего района. С большой долей уверенности я могу допустить, что в ближайшие два или три месяца эта проблема будет решена.