Планы эти я раскусил сразу и, разумеется, возражать против них не стал. Я притянул девушку к себе, крепко обнял и поцеловал.

Всё хорошее когда-нибудь заканчивается. А самое хорошее и приятное особенно быстро, это я усвоил давно. И как бы мне ни хотелось ещё хоть немного побыть с Катей, но осознание того, что в больнице меня ждут люди, которым необходима помощь, вынуждало встать и идти выполнять долг. Нужно было принять в клан всех, кого по медицинским показаниям требовалось отправить в больницы за пределы Свободного Города.

Я осторожно погладил Катю по волосам, поцеловал в макушку и еле выдавил из себя два слова:

— Надо идти.

Катя сделала вид, будто не слышит. Её голова лежала у меня на груди, и она решительно не хотела её убирать и дать мне подняться. Девушка немного приподняла голову, поцеловала меня и провела ладонью по моей щеке. Я ощутил немного неприятный холодок от её пальцев. Я и прежде уже несколько раз обратил внимание на эту странную особенность: при тёплых, даже горячих ладонях, кончики пальцев Кати оставались холодными. Ранее, до Катиной комы всех, связанных с ней, приключений я такого не замечал.

— Кать, что у тебя с пальцами? — спросил я и подул на подушечки пальцев, словно пытаюсь их отогреть.

— Не знаю, — удивилась девушка. — А что не так?

— Они, вообще-то холодные, я бы даже сказал, ледяные.

— Да-а-а? — Катя посмотрела на меня с искренним удивлением и потрогала свои пальцы.

После этого она дотронулась кончиками пальцев до своего лба, щёк и шеи, улыбнулась и с напускной суровостью сказала:

— Нашёл время шутить. Я тут и так ещё не отошла от всего произошедшего.

Я понял, что Катя меня не разыгрывает. Она действительно не ощущала холод своих пальцев. Но как такое могло быть? Почему пальцы стали холодными, и главное, почему Катя этого не чувствовала? Что это было: побочный эффект от заклятия или очередной сюрприз от Системы? Эти вопросы закрутились в голове, добавившись к десяткам других, не менее загадочных и важных.

Вместо ответа я поцеловал Катю и отшутился:

— Главное, что ты самая горячая девушка на свете!

Катя улыбнулась и таки позволила мне встать с кровати. Я быстро оделся, ещё раз её поцеловал, укрыл одеялом и сказал:

— Оставайся такой же горячей до моего прихода! Надеюсь, за пару часов обернусь. А ты отдохни, выспись!

— Да я на неделю вперёд выспалась, — усмехнулась Катя. — Надо к переезду готовиться.

— Сама выспалась, дай другим! Переезд точно до утра подождёт! Отдохни, не перегружай организм попусту. Неизвестно, что нас дальше ждёт.

Я направился к двери, однако выходя из номера, услышал знакомое протяжное:

— Ма-а-акс!

Обернулся. Катя смотрела на меня так, словно хотела сказать что-то очень важное. Она на секунду задумалась, а потом спросила:

— Помнишь кролика с вином?

Я улыбнулся.

— Если когда-нибудь забуду, убей меня, любимая!

— Как думаешь, есть шанс, что когда-нибудь что-то подобное повториться?

— Железобетонный шанс! И не на подобное, а на много лучшее! Сейчас раскидаемся с проблемами тут и сгоняем на Майорку. Иммунитет есть, денег насобираем с барыг, и останется только немного свободного времени выкроить!

Я улыбнулся, как мне показалось, максимально ободряюще, вышел из комнаты и направился на улицу. Теперь меня волновал новый вопрос: это ли хотела спросить Катя на самом деле?

Попросил товарищей добросить меня на машине до больницы. Смоляков тут же поручил это дело одному из своих помощников. Я прыгнул в УАЗ, и бывший сотрудник администрации Точки повёз меня в больницу. Впрочем, полной уверенности, что все офицеры КСК, служившие в колонии-поселении перешли на нашу сторону, не было. Я подозревал, что многие из них остались верны присяге. Эти подозрения особенно усилились после телефонного разговора Смолякова с генералом.

Вспомнив о предстоящей встрече, я ещё раз проверил почту и обнаружил долгожданное письмо от Прокопенко с номером его телефона. Тут же позвонил по этому номеру. Генерал-майор КСК ответил почти сразу, видимо, ждал моего звонка.

— Это Макс! — сказал я в трубку, услышав знакомый голос. — Мне звонили.

— Я знаю, — ответил Прокопенко. — Не бойся, это не подстава.

— Я не боюсь!

— И не перебивай! — Прокопенко разговаривал со мной так, будто это я был его «кротом», а не наоборот. — Конторе сейчас не до тебя. У нас большие проблемы с другой Точкой. Очень большие. Но ты можешь быть нам полезен. О возможном сотрудничестве с тобой и хотят поговорить.

— Я не хочу сотрудничать с теми, кто меня чуть не убил несколько раз!