Я ехал в одном автомобиле вместе с Генрихом и Сибиряком. Добрались быстро, выскочили из машины и побежали сразу же в реанимацию. Там на пороге нас уже встречал Лапыгин.

— Жив! В сознании! Но крови много потерял! — отчитался он, как только мы подбежали, не дав нам даже задать ни одного вопроса.

— Говорить может? — спросил Генрих.

— Шаман так говорил, — Калган тяжело вздохнул. — Значит, буду орком. Хотя неохота. Реально зашквар.

— И что он сказал?

— А почему должно не получиться? Давай вводную для легенды!

Я подумал, что повода не верить Калгану, не было, на первый взгляд, всё выглядело логично. Поэтому продолжил задавать вопросы:

— Что ты сказал? — вырвалось у меня. — Повтори!

— Да я уже оклемался, хоть сейчас могу работать, — ответил Мирон.

Я подумал, что бы такое ему сказать, а потом решил ничего от Калгана не скрывать. Захотелось одним визитом Арбатова убить двух зайцев: проверить блатного и, если вне зависимости от результата нормально, морально его поддержать. Поэтому попросил Мирона сказать Калгану всю правду о его игровой расе.

— Всё не так! — прошипел Калган, не скрывая раздражения. — Я, когда его пытал, постоянно смотрел на характеристики, чтобы знать, сколько здоровья осталось, так вот там был указан наш клан и наш альянс!

— Может, — ответил Лапыгин. — Хотя ему в таком состоянии желательно этого не делать. Силы у него на исходе. Но вы ведь меня не послушаете, даже если я попрошу дать нам немного времени на то, чтобы хоть раны закончить обрабатывать.

Калгану действительно обрабатывали раны. Точнее, это делала медсестра и обрабатывала она поверхностные раны. А врач заканчивал накладывать шов на одну из ножевых.

— Вы понимаете, что он сейчас сказал? — обратился я к Генриху и Сибиряку.

— Калган! — я постарался говорить максимально понятно. — Возможно, он случайно что-то важное сболтнул, а ты не заметил. Просто постарайся сейчас вспомнить абсолютно всё, что он говорил! Возможно, какое-то слово, которое ты посчитал ерундой, окажется очень важным! Прошу тебя, вспомни всё до последнего слова!

В этот раз все уставились на меня.

Едва за ним закрылась дверь, я обратился к своим блатным друзьям:

— Ну что ж, всё не так уж и плохо. Если не считать, что где-то у нас под боком Шаман сидит. Но об этом мы подумаем утром. Я действительно уже ничего не соображаю. Надо хоть немного поспать. Но прежде нужно рассказать о Шамане Смолякову, пусть усилит посты по периметру. И, кроме него, больше пока никому не стоит говорить. И Калгану надо охрану поставить хорошую.

Калган широко улыбнулся, довольный, что его так своеобразно похвалили и сказал:

— Буду! — ответил Арбатов и покинул палату.

Калган широко открыл глаза, а Генрих и Сибиряк аж дёрнулись. Мирон усмехнулся, а я продолжил:

— Гвоздь… — прошептал раненый.

— Ты выживешь! Ты и не такое переносил. Хотя пописали тебя от души. Кто это сделал?

— Не послушаем, — согласился я.

— Поясни! — немного растерянным голосом произнёс Генрих.

— Нет, спасибо! Теперь выздоравливай скорее, и ждём тебя в штабе, работы много впереди.

— Жив бродяга! — радостно воскликнул Генрих, едва мы вошли.

— Не будешь! — неожиданно сказал врач, пытающийся всё это время оказывать Калгану помощь. — Если сейчас не прекратишь напрягаться и разговаривать, ни орком, ни человеком, никем не будешь! Не знаю, что у тебя сейчас по характеристикам со здоровьем, я их видеть не могу, но по факту, ты на волоске от того, чтобы не отправиться в ближайшее время за этим вашим Гвоздём!

— Не ты один, — добавил Генрих.

— Красные, суки, — ответил вместо Калгана Сибиряк. — Кто же ещё?

— Про Шамана повтори! Что он про Шамана говорил?

— Ну типа он лучший, раз выполнил квест.

— У него на теле было слишком много ран! Причём довольно жутких, — я с подозрением посмотрел на Калгана. — Ты хочешь сказать, что это всё один сделал, будучи раненым?

— Легко, — Мирон встал с кровати. — Незаметно это надо сделать?

— Как ничего?

Видимо, очень мы достали доктора, раз он решился на такую тираду. Сибиряк сразу же попытался объяснить последователю Гиппократа, что с уважаемыми людьми так разговаривать нельзя, но Генрих, это дело пресёк на корню. Действительно, мы уже узнали достаточно, и дальше мучить Калгана — означало подвергать его жизнь необоснованному риску.

— Так, я его пытал, — искренне ответил блатной. — Когда понял, что красных не догнать, не стал добивать крысу. Решил узнать, на кого работает.

— Шаман до сих пор на Точке, — уточнил более сообразительный Генрих.

— Ну я же сказал, типа Шаман выбрал его и дал квест, а он Шамана не подвёл.

— Тихо! Тихо! Угомонись, Калган! — Генрих попытался успокоить товарища. — Не трать силы! По теме базарь! Хоть что-то же он тебе сказал?

— Насколько я понимаю, друг друга они видят орками, — ответил я.