— А где Вельзевул?

— Где-то, — пожал плечами Черкес. — Может следит за тобой из-за кустов.

В его голосе мне почудилась улыбка. Мы шагали молча ещё порядком, сильно удалившись от дома, дошли до забора. Посмотрела — такой мне точно не осилить, и высокий, и с колючкой поверху. Буду искать другие пути.

— Пойдём обратно?

— Пойдём.

Странная получилась прогулка, но грех жаловаться. Шубу вон выгуляла… Вернулись мы другим путем и к другому входу. Смотрю на дом — мрачная громада, ряды тёмных окон, массивная каменная башня.

— А в башне живёт принцесса? — неловко пошутила я, чтобы не молчать уже.

— В башне живёт дракон, — хмыкнул Черкес.

Могла бы и догадаться, что округлость стен его гостиной и спальни это не просто прихоть дизайна. Что же, хоть маленькое, но знание, потому как дом не спешит раскрывать мне своих загадок и хорошо изучила я только свою часть. Тот единственный раз, когда я сама пришла к Черкесу, аккурат, перед заточением, я просто заплутала. Теперь поставила себе галочку — я знаю, где обитает дракон, в самой сердцевине замка.

— Спасибо, — уже на крыльце сказала я. — прогулка была… чудесной.

Здесь над дверью висела круглая лампа, которая светила куда ярче фонарей в саду. Я вижу, что Черкес выглядит куда паршивей, чем утром, даже глаза, кажется, запали. Что его мучает так?

— Если хочешь, — говорит он после недолгого раздумья. — Можешь погулять завтра днем. Я уеду, но распоряжусь…

Я делаю крошечный шажок к нему, а потом тянусь на цыпочках и целую в колючую щеку.

— Спасибо.

А теперь не смотреть на него, глазки в пол, дверь тяну на себя и иду. Отсюда дорогу я знаю, да и уверена, кто нибудь провожатый найдётся. Так и есть, долговязый парень молча провожает меня, закрывает за мной дверь. А Черкес, я уверена, ещё стоит на крыльце, курит, недоумевает возможно и скорее всего думает обо мне. Хотя бы потому, что я чокнутая, а это ему явно нравится.

— Чудные дела творятся, — прошептала я коту.

Сбросила жаркую шубу и нырнула под одеяло, голые ноги то замёрзли. Глаза закрыла, а потом не удержалась и прижала ладонь к губам. Это он должен думать, вспоминать короткий нежданный поцелуй, а не я. Тру рот, словно пытаясь стереть ощущение поцелуя. И неожиданно для самой себя засыпаю, пригревшись.

На следующее утро я напевала и пританцовывала. Не потому, что меня так радовала ночная прогулка, или предстоящая дневная. Я видела — отношение Черкеса ко мне меняется. Теперь главное нечаянно все не испортить, но гулять я пойду точно. Нужно как следует изучить зону боевых действий. Я завтракаю — старуха явно сменила гнев на милость. Надеваю джинсы и кроссовки, и, конечно же — куртку. Моего владетеля все равно нет, предупредил же, что уедет. Значит форсить в мехах смысла нет, тем более я к ним равнодушна, а на улице тепло — снова снег тает. В полном обмундировании иду к дверям и трахаю о них кочергой. Открывает Сергей.

— Чего тебе?

— Хозяин приказал меня выгулять, — лучезарно улыбаюсь я.

Сергей вздыхает, и указывает мне вперёд, давая добро. В провожатые мне навязывает парня, которого я тоже уже видела — мне здесь многие знакомы. Я буквально притоптываю, как молодой жеребец, болезнь отпустила, я полна сил и любопытства. Хочу обойти дом кругом, осмотреть его полностью.

— Смотри за ней, — кричит Сергей нам вслед, и парень кивает.

— Как тебя зовут? — спрашиваю я, как мы только выходим из дома. — Меня Лиза.

И улыбаюсь. Но не так, как Сергею, перед ним притворяться смысла нет, в своих улыбках я дарю ему все презрение и издевку, что во мне есть — а скопилось этого добра порядком. Улыбаюсь дружелюбно, союзники, даже такие пешки, не помешают.

— Я не кусаюсь, — засмеялась я. — Правда.

Через минут десять мне удалось его разговорить. Звали его Антоном, он мой ровесник, и работает обычно в офисе. Но сегодня Черкесов уехал и забрал несколько человек, и моего провожатого сюда перекинули. И я вспомнила, где его видела — он в конюшню нас сопровождал. Больше всего меня умилило то, что Антон учился на заочном отделении в юридическом — мне казалось, что здесь все закоренелые преступники. Тут задумалась — наверное, удобно быть преступником, который ещё и юрист.

— А почему эта часть нежилая? — спросила я дойдя до своего загадочного крыла.

Снаружи стены не казались такими уж обветшавшими. Им бы только ухода немного, и простоят ещё сто лет. А так — битые стекла, трещины, которые местами змеятся по дешёвой штукатурке, которую неизвестно зачем сюда наляпали. Нахожу глазами высокие окна бального зала и даже сердце начинает биться чаще. Мне кажется, он по мне скучает. Ему очень одиноко одному, и мне стыдно, что я его забросила. Ничего, приду, и все расскажу — и что болела, и что жизнь моя зависит от прихотей хозяина.

— Не знаю, — пожимает плечами Антон. — У меня вообще от этого дома мурашки, я бы лучше в офисе или на выезде. Внутрь без нужды не захожу, у нас свой домик в саду есть.

Киваю — тоже информация, охрана обитает где-то в саду. Дом я обошла, ещё раз восхитившись его монументальностью, силой и размерами. Теперь ныряю в сад, хорошо бы обнаружить, где здесь дом охраны, пока есть такая возможность. Сначала иду наобум, гулять приятно, пусть и чавкает сырая земля под ногами, сегодня свежо и совсем не холодно. Потом слышу в отдалении голоса и направляюсь туда — никаких запретов и рамок мне Сергей не озвучивал.