– Э, нет, не пойдет, - запротестовала миссис Джоунас.
– Никто не захочет иметь домашнее животное, пристрастившееся к алкоголю. В особенности, если в доме есть дети.

– Послушайте, - вмешался Визервокс, - коль вы и в самом деле хотите получить столь необычное животное, почему бы не держать его в таком месте, где не бывает детей, а виски хоть залейся: например, в барах.

– Какое мудрое предложение, - похвалил его профессор Тотт.
– Кстати, о виски, мистер Коэн: по-моему, нам пора повторить. Мы держим лошадей в конюшнях, кошек - в домах, канареек - в клетках. Почему бы не создать особое животное для баров? Кстати, мистер Коэн, чучело совы за вашей стойкой порядком поистрепалось.

– Они будут, как сороки, - мечтательно произнесла миссис Джоунас. Будут собирать совиные перья, крендельки и подставки для стаканов, чтобы вить гнезда в каком-нибудь темном уголке под потолком. А ночью выйдут...

Когда мистер Коэн поставил перед ними очередную порцию выпивки, профессор ласково посмотрел на спутницу и сказал:

– Дорогая, либо обсуждение будущего Elephas frumenti, либо сама spiritus frumenti ударила тебе в голову. Когда на тебя находит поэтическое настроение...

Рыжеволосая красотка откинулась на спинку стула и уставилась в потолок.

– У меня вовсе не поэтическое настроение. Вон та штука на самом верху колонны - гнездо одного из твоих слоников.

– Какая штука?
– не понял Тотт.

– Та штука на самом верху, где совсем темно.

– Я ничего не вижу, - заявил мистер Коэн.
– И готов заявить: у нас солидный бар, даже крыс нет.

– Они никогда не будут по-настоящему ручными, - проговорила миссис Джоунас, не отрывая глаз от потолка, - и если посчитают, что их плохо кормят, станут сами добывать себе пропитание, когда бармен отвернется.

– А ведь и вправду: забавная штука, - вдруг сказал Тотт, отодвинул стул и попытался на него взобраться.

– Не делай этого, Альвин, - попробовала остановить его миссис Джоунас.
– Ты свернешь себе шею... Если хорошенько подумать, они будут кормить детенышей...

– Тогда встань рядом, чтобы я мог ухватиться за твое плечо.

– Эй!
– вскричал вдруг мистер Визервокс.
– Кто осушил мой стакан?

Миссис Джоунас опустила глаза.

– А разве не вы сами?

– Даже не притронулся. Мистер Коэн только что его поставил, правда?

– Точно. Но это было несколько минут назад, может быть, вы...

– Я не мог. Я совершенно, абсолютно точно не пил... эй, друзья, посмотрите на стол!

– Если бы я взял другие очки...
– заявил Тотт, с опасностью для жизни раскачиваясь на стуле и вглядываясь в темноту.

– Посмотрите на стол!
– махнув рукой, повторил Визервокс.

Его стакан, в котором совсем недавно была выпивка, оказался пустым. В стакане Тотта еще что-то плескалось, а бокал миссис Джоунас лежал на боку, из него вылилось содержимое объемом с наперсток и лужицей растеклось по столу.

Когда миссис Джоунас и Тотт проследили за пальцем Визервокса, то заметили, что от этой лужицы крошечные, мокрые следы ведут к противоположному краю стола, а дальше неожиданно обрываются. Круглые, каждый след размером с десятицентовик, будто оставленные...