– Ты видела или не видела луч? – добивался он от дочери однозначного ответа.

– Ну что ты, отец, разве так можно? – Валентина Александровна встала между ним и разрыдавшейся дочерью. – Приснился этот луч нашей Лидочке. Приснился, понимаешь? Она рассказала о своем сне Ларе, та еще кому-то, дошло до прессы, а там у тебя достаточно недоброжелателей…

«А Валя – умница! – подумал теперь Басаргин. – Какой великолепный ход: из сна девчонки акулы пера и объектива раздули сенсацию!»

– Ты специалист по информации и дезинформации. Организуй распространение слуха о том, что синий луч приснился моей Лиде, а акулы сварганили из сна девчонки сенсацию! Пусть облажаются, – дал он поручение Пал Палычу, но тот не уходил, намеревался еще что-то сообщить хозяину.

– Что у тебя еще? – спросил Басаргин.

– Я хотел еще сообщить, что Лида поехала к Руслану и сейчас находится у него.

– Вы что, следите за членами моей семьи, следите и за мной? – рассвирепел Басаргин.

– В пределах утвержденной вами инструкции для службы безопасности, Андрей Филиппович.

В интонации начальника службы безопасности ему показались нотки недовольства и желание оспорить его мнение.

– Выполняйте инструкцию. Но если обнаружу, что вы жучки расставляете у меня дома или здесь, в кабинете, или вешать их будете на меня или на членов моей семьи – голову оторву. Тебе первому! Свободен!

«Все-таки Лидуха втюрилась в мальчишку! Ну, ничего, выветрится блажь на английских газонах!» – подумал он и в уме подсчитал: до вылета жены и дочери в туманный Альбион еще три дня. И еще подумал о том, что все-таки правильно сделал, подарив дочери волшебный кулон, чтобы можно было контролировать ее, в том числе слушать разговоры с мальчишкой.

В этот самый момент Руслан, сам не понимая как, подсоединился к сознанию Басаргина и стал внимательно рассматривать ее сережки и кулон с александритом – этот камень Лида считала своим оберегом и носила не первый год. Он взял в руку кулон, выполненный в виде сердечка, перевернул, чтобы обнаружить следы вскрытия, но золотая окантовка была нетронутой.

– Что ты там ищешь? – спросила она.

– Как минимум микрофон, а, может, и видеокамеру.

– Какой микрофон, какая видеокамера?

– Спроси своего отца…

– Полагаешь, что он может следить за нами?

– За нами – не знаю, но за тобой – однозначно. Поэтому, пожалуйста, приходи ко мне без этого кулона, без сережек. А кулончик твой мы в стаканчик и отправим в холодильник… Пусть доложит об этом своему шефу начальник службы безопасности, как его – Пал Палыч? Вы на связи, Пал Палыч? Мы ваш прибор помещаем в холодильник, он там не прокиснет.

– У тебя мания преследования? – усмехнулась она, глядя на то, как он кулон закрывал в холодильнике.

– Маньки, увы, нету. Но есть точная информация о том, что ты из-за меня у своего бати под колпаком.

– Зачем ты обостряешь с ним отношения?

– Не хочу я никакого обострения, но быть готовым к ответу на его шаги – это моя обязанность. Да, я не бизнесмен, и бизнесменом никогда не буду, вот он и делает всё для того, чтобы мы расстались.

– Успокойся, милый мой, я с тобой не расстанусь, потому что люблю тебя!

Она обвила его шею руками, страстно впилась в губы. Кровь ударила ему в голову, самообладание вновь покинуло его – последовало безумие любви, ненасытное, могучее и нескончаемое…

– Я совсем запуталась. Своими глазами видела, как ты исчез в синем луче. По телику талдычат: никакого синего луча не было, он мне приснился! И ты на пресс-конференции заявил, что никакого синего луча не было. И что ты не доктор наук, не руководитель секретной лаборатории, а простой лаборант. А мне говорил обратное… Так где правда, а где вранье, Руслан?

Лида по семейной привычке ходила по комнате-кабинету и произносила свой спич в такт своим шагам. Руслан любовался девушкой, ее румянцем на щеках, который она принесла с мороза, и румянец еще не успел погаснуть. Он сидел за ноутбуком, а когда она появилась, повернулся к ней на вращающемся кресле, хотел встать, чтобы обнять ее или хотя бы поздороваться, но Лида не позволила ему это, решительно обеими руками, положив их ему на плечи, придавила его к креслу.

Такой свою любимую он еще не видел. Обычно перед тем, как придти она звонила ему, а в этот раз появилась без звонка, буквально ворвалась в квартиру, открыв дверь своими ключами, швырнула шубейку на тумбочку с обувью и стала вышагивать перед ним. В ее глазах, синих-пресиних, в которые он любил всматриваться, теперь словно пылал ледяной огонь.

– Во гневе ты прекрасна. Не Лидок, а сплошной ледок…

– Руслан! – вскрикнула она и от возмущения даже притопнула. – Отвечай!

Он не спешил с ответом. В течение несколько секунд перед ним пронеслась картина разговора Лиды со своей матерью. Валентина Александровна пришла к дочери, когда та только-только проснулась и еще нежилась в кровати.

– Доча, нам надо серьезно поговорить, – сказала Валентина Александровна и присела на край кровати.

– Отец не передумал отправлять меня в Англию? – спросила Лида и приподнялась, чтобы разговаривать с матерью полулежа на подушке.