– Впечатляет? – спросил директор. – Не пугайтесь, мы в течение месяца наведем порядок. Сделаем, как его, евроремонт. У вас будет отдельный кабинет, сотрудники будут работать тоже не в тесноте. В ближайшее время для вашего подразделения будет построен новый корпус. Ну, как, по рукам? – и протянул свою клешню.

Он покорно сунул свою руку в начальственную длань.

– Пока будет идти ремонт, у меня была мыслишка направить вас в какое-нибудь наше подразделение, чтобы вы составили представление, как мы работаем, – говорил директор на обратном пути. – А потом решил, что вы должны начинать с нуля. Программа работы лаборатории, будем пока считать подразделение таковым – ваша диссертация. Нужно обдумать план работы, найти сотрудников, а таких специалистов нет, и задача эта труднейшая… – он замолчал, а потом, выдержав паузу, спросил напрямик: – Как вы додумались до теории активизации всего человеческого мозга? Ведь Бог создал человека по образу и подобию своему, но не свою копию, заблокировал девять десятых нашего серого вещества. А вы являетесь к нам и говорите: есть возможность разблокировать и сделать это можно так и так. То есть вы замахнулись на то, чтобы изменить замысел Божий! Это своего рода святотатство, богоборчество, а каковы последствия того, если человек станет копией Бога? А предвидеть их придется вашему подразделению… Ведь это будет новая человеческая раса, новая цивилизация, и ее зарождение сейчас, фигурально выражаясь, на кончике вашего пера. Так кто ее поместил на ваше перо? Интуиция, озарение, воля Мирового Разума?

Не мог же он сразу открыться перед Иваном Ивановичем! Руслан много думал о своих способностях, и ему казалось несправедливым, что все люди даже не представляют, на что они способны. И решил исправить эту несправедливость, не отдавая себе отчета в том, что это то самое святотатство и богоборчество, которое академик вскользь упомянул.

– Захотелось заняться вдруг этой проблемой, вот и всё. Потом пошла теория… – без всякой конкретики и проблематики ответил он, понимая, что фактически врет.

Не мог же он говорить Ивану Ивановичу, что идея разблокирования человеческого мозга ему приснилась! Явилась во сне покойная матушка и, поглаживая на голове его вихры, говорила медленно и убедительно:

– Сынок, у тебя блестящее будущее и выдающая судьба. Начни работать над диссертацией о том, чтобы человека сделать равным Богу. Ведь Бог создал человека по образу и подобию своему, но не равным себе, а раба с заблокированным на девять десятых мозгом. Попытайся исправить эту несправедливость. Ты убедишься, что Создатель был прав, но на этом пути обретешь известность и авторитет в научном мире. Не забывай: ты – звездный мальчик…

Он не понимал, почему мать называет его звездным мальчиком. Что это означает, он также не знал.

Руслан и до этого недоумевал, почему Бог заблокировал, как минимум, девяносто процентов мозга у человека. Это был Создатель или генные инженеры высокоразвитой цивилизации, которые лепили из богоподобного существа послушного раба, способного работать на шахтах, добывая в них редкоземельные элементы, особенно золото, для нужд тех, кого ему было велено считать богами? И он с вдохновением и юношеским максимализмом принялся за диссертацию.

Остаток пути директор задумчиво молчал. Из уважения к нему Руслан не читал директорские раздумья. Когда они вернулись в его кабинет, он вызвал миловидную женщину, чем-то напоминающую мать Лиды, и велел ей оформить Руслана начальником новой лаборатории Z-2, причем его личное дело должно носить гриф «Совершенно секретно». Женщина ведала кадрами.

– Никаких разговоров в коллективе о лаборатории Z-2 не должно быть, – строгим голосом наказал Иван Иванович. – О ней знает Руслан Русланович, вы, начальник первого отдела, мой зам по режиму и я. По всем вопросам, касающимся этой лаборатории, обращаться ко мне, а в мое отсутствие – к заместителю по режиму. Приказ о назначении Руслана Руслановича я заготовил…

Директор открыл сейф, достал оттуда красную бумажную папочку, открыл ее и, не садясь на кресло, подписал единственный лист, закрыл папку и протянул ее кадровичке.

– И еще. Оформите командировку Руслану Руслановичу в Краснодарский край на месяц. Пока в его блоке будет идти ремонт, он поживет на нашей лыжной базе, в моей квартире. Он там хорошенько обдумает план работы на предстоящий год… И предупредите директора базы, чтобы его принимали как можно лучше… Да, еще одно: финансовые дела новой лаборатории должна вести работница бухгалтерии, через которую идут подобные дела. Вот, пожалуй, пока всё… Жду вас, Руслан Русланович, у себя через месяц. Там, в горах, сейчас такая красота! Счастливого пути!

Директор в последний раз сегодня протянул клешню, Руслан опять сунул в нее свою кисть, и после ритуального прощального рукопожатия побрел за начальницей отдела кадров. Она завела его в крохотный кабинетик, рассчитанный на нее и еще одного посетителя, и, глядя на новый руководящий кадр добрыми материнскими глазами, допытывалась, какие документы у него с собой.

– Ни за что бы ни подумала, что вы уже доктор наук! – простодушно воскликнула она. – Что вы такая важная птица, что и фамилия у вас орлиная – Орлов! В личном деле должны храниться копии ваших дипломов. Университетский отксерите и занесете, а докторский – у Ивана Ивановича? А паспорт у вас с собой – это замечательно, вот вам личный листок по учету кадров, заполняйте его, а я пока займусь вашей командировкой…

Дома Руслана ждала к обеду Галина Захаровна. Она была доброй женщиной, любила его как сына, но заменить мать, как ни старалась, не смогла. Он воспринимал ее как учительницу, ведь с Мартой Захаровной они были сестры. Она преподавала в каком-то колледже английский язык, пыталась говорить на нем с ним, а оказалось, что Руслан им владеет не хуже, чем русским. Занималась домашним хозяйством, хотя считала, что способна на большее. Положение домработницы немного унижало ее, но не навязывалась ему в друзья – Руслан был очень своеобразным подопечным, постоянно был занят, ни в школе, ни в университете ни с кем не дружил, для этого не находилось ни лишнего времени, ни душевного желания. Везде был белой вороной, постоянно находился в атмосфере зависти, и Галина Захаровна, как педагог, как Руслану стало, конечно же, известно, всегда боялась, что это скажется на его психике, и он станет ненавидеть и презирать людей. Но он не обращал ни на кого внимания, был ко всем равнодушным, в том числе и к ней. Единственным человеком, на кого его равнодушие не распространялось, была Лида Басаргина. Через нее Галина Захаровна в необходимых случаях и влияла на подопечного.