Шрифт:
Стефания ничего не произнесла, и даже не шевельнулась, когда книга выдала ей ответ. Лишь вмиг побледневшее лицо говорило о том, что ответ был неприятным.
— Что там, Стеф? — осторожно спросила я. Она посмотрела на меня пустым, отрешенным взглядом, и я решилась сама заглянуть.
«СМЕРТЬ» — отчетливо и крупными буквами было написано.
Смерть. Согласно предсказанию книги будущего Стефания должна умереть в этом году. Глупости. Бред это все. Вранье!
Я и не заметила, что сказала это вслух.
— Нет, — слабо отозвалась Стеф.
— Что? — непонимающе переспросила я.
— Не вранье. Книга будущего никогда не ошибается.
— Ну…может быть она из вредности так сказала, — предположила я, все еще отказываясь верить.
— Из какой такой вредности?
— Ну, она, судя по ее виду, довольно старая…и вероятно ею довольно часто пользовались…Наверняка надоели… И в конце концов, это всего лишь книга!
Я схватила книгу и собиралась захлопнуть, чтобы потом отнести на место и никогда-никогда больше не брать ее в руки, но что-то странное произошло, что-то, чего быть не должно — это понимала даже я. Книга, вероятно, оскорбившись моими словами, сама выдала мне предсказание, о котором я даже не просила.
«Несчастья ждут тебя. Горе. Слезы»
— Может, и смерть тоже? — с сарказмом отозвалась я.
«И смерть. Но не твоя».
— Что там у тебя случилось? — окликнула меня Стеф.
— Да вот твоя книга будущего решила сделать мне предсказание. О котором, я, между прочим, не просила.
— И что же?
— Ничего. Говорит, что мы все помрем. Но прежде я буду много плакать. Короче, трудный год намечается.
Стеф слабо улыбнулась, и даже бледные щеки покрылись легким румянцем.
— Спросил что-нибудь про свадьбу, — шепнула она.
— А чего спрашивать? Уже все решено, — сказала я это в сердцах, забыв об осторожности. — Ладно.
Взяв перо, я принялась быстро писать: «Выйду ли я замуж за Готтона?»
Книга выдала неутешительное: «Да».
«И долго ли мне с ним мучиться?» — хотела я спросить в следующем вопросе, но Стеф стояла у меня за спиной, заглядывая в книгу через мое плечо, а потому я написала так: «Долго ли мы будем счастливы?»
Ответ выдался странным и неоднозначным:
«Брачное ложе остыть не успеет, с рассветом уж станешь вдовой».
Глава четвертая
В комнате повисла долгая тишина: ни я, ни Стеф, не решались высказать свои предположения касательно предсказания, а предположить здесь можно было только одно — Готтон умрет, едва мы с ним успеем пожениться. Наверное, это я его того — прибью, когда полезет ко мне в первую брачную ночь за исполнением супружеского долга. Надо будет заранее предупредить женишка, чтобы не рассчитывал, а еще лучше — взять с него слово не посягать на мою неприкосновенность.
— Что вы об этом думаете, госпожа? — тихо спросила Стеф, стоя позади меня. Оглянувшись, я увидела ужас, застывший в ее широко распахнутых глазах.
— Ты и так знаешь, что я думаю, — взяв себя в руки, ответила я ей. — Фуфло эти предсказания. То есть, я хочу сказать, что не верю гаданиям и этой книге.
— Она никогда не врет, — мрачно возразила Стеф.
— Возможно, она просто устала. Сколько ей? Старая, небось?
— Ей около пятисот лет, — кажется, Стеф, сейчас расплачется. — Говорю же, она хранит в себе древнюю ведическую силу.
— А по мне, она уже того, — я покрутила пальцем у виска, — бредит немного. Рано или поздно все выходит из строя. У этой книженции просто уже программа сбилась, понимаешь?
Глаза Стеф стали круглыми.
— Не понимаю, — пролепетала она. — Какая еще программа?
Я отмахнулась — долго объяснять.
— Не важно. Я только хочу сказать, что книга очень старая, а потому, наверняка страдает маразмом, — я улыбнулась, чтобы хоть немного развеселить Стеф. — Ну, или она просто ненавидит всю нашу королевскую семейку.
— Я не отношусь к королевской семье, — голос Стеф снова стал мрачным — она вспомнила о предсказании собственной смерти. Мне стало ее очень жалко. Да, я знаю, что она приставлена королевой шпионить за мной, и понимание этого заставляет меня почти что ненавидеть ее, но смерти я ей точно не желаю. Наверно, мы даже могли бы подружиться, не будь между нами королевы с ее погаными интригами.
— Значит, она всех ненавидит, — настаивала я. — И знаешь, я ее понимаю.
Стеф тихо засмеялась, но быстро смолкла, будто что-то ее одернуло.