— Роза, я, кажется, просила…

— Нет-нет, я вовсе не хотела оскорбить кого-либо из ваших друзей. Я это сказала просто так…

— Просто так? — эхом отозвалась я. — Не думала, что ко всем имеющимся недостаткам, которых, надо заметить, у тебя немало, можно еще отнести и пустословие. И кстати, ты слышала о проклятие обезгласывания? Им когда-то наказывали своих слуг. Вот думаю ходатайствовать перед Его Величеством о возвращении данной меры в отношении подчиненных.

Рука Мелитты, державшая пирожное, застыла на полпути ко рту. Роза же и вовсе смотрела на меня во все глаза, ее длинные ресницы подрагивали.

— Но…ведь это…запрещенная магия, Ваше… Высочество… — пролепетала она с несвойственной ей робостью.

Я пожала плечами.

— Видимо не такая уж и запрещенная, раз ее активно практиковали предшественники короля.

Роза тряхнула головой.

— О, нет-нет, не думаю, что ваше предложение одобрит Совет, — уже более уверенно заявила она.

— Полагаешь?

— Да, я почти уверена в этом.

— Что ж, жаль, но не критично. Став королевой я найду другой способ заткнуть рты чересчур болтливым поданным, — с этими словами я поднялась, и, улыбнувшись Розе, предложила Мелитте отправиться в мою спальную комнату, на что она с радостью согласилась.

— Что еще за проклятие обезгласывания? — спросила меня Мелитта, когда мы закрылись в моей комнате. Я заметила, что без присутствия рядом Розы подруга ведет себя гораздо свободнее.

— Почитай историю Клариции Верталиен, — посоветовала я, удивленная тем, что Мелитта, всегда любившая книги, не знает об этой истории. — Ее благоверный лишил ее голоса в наказание за непокорный нрав.

— С ума сойти, — Мелитта покачала головой. — Надеюсь, это было давно.

— Да, примерно три века назад, — кивнула я.

— А все-таки интересно, что же за загадочный преподаватель придет к нам завтра, — Мелитта мечтательно вздохнула.

— Кажется, Роза ничего не говорила о его загадочности, — хмыкнула я. — Не нужно напускать на него излишней таинственности.

— Роза сказала, что он хорош собой, а это уже интрига, — Мелитта зевнула.

— Посмотрим завтра. Кстати, сегодня ты будешь ночевать у меня.

— Да нет, наверно мне будет лучше вернуться в общежитие…

— Нечего тебе там клопов кормить.

Мелитта сморщила нос.

— Роза не обрадуется моему присутствию.

Я фыркнула.

— Кого интересует эта выскочка? И с чего ты так опасаешься ее неодобрения, если она ничего здесь не решает? Или, быть может, ты забыла, кто здесь главный?

В ответ Мелитта звонко рассмеялась.

— Как же быстро ты входишь в роль! Может быть, мне тоже стоит звать тебя Ваше Высочество?

— Ха-ха. Можешь, но тогда и изволь присесть в почтительном книксене.

— Ой, — Мелитта покачала головой. — Это не ко мне — Льюис всегда говорил мне, что я хожу так, будто ношу на спине мешок с картошкой. А уж если танцую, — подруга махнула рукой.

— Он просто дразнил тебя. Уверена, в действительности все совсем не так ужасно, — заверила я ее.

— Да, Льюис любил посмеяться надо мной, порой доводя до слез, за что хорошо получал от папы, чем, кстати, подленько пользовалась я, подставляя его в отместку за его издевательства, — Мелитта засмеялась, но в ее глазах стояли слезы. Она встала, явно не желая, чтобы я видела, как она плачет, а может быть, не хотела, чтобы я утешала ее. По себе знаю — стоит только растрогаться и поток слез уже сложно будет остановить. — Ну, раз уж ты приглашаешь меня погостить, то, пожалуй, пойду соберу необходимые вещи.

Я кивнула, понимая, что ей, скорее всего, хочется побыть наедине с собой.

— Возвращайся скорее — будем обедать вместе.

Мелитта ушла. Выйдя из комнаты, я обнаружила, что и Роза, и Стеф тоже куда-то подевались. Последняя, правда, нагнала меня у лестницы, когда я собиралась в библиотеку — в списке, данном нам с Мелиттой профессором Вайзом, указаны необходимые пособия, которые следует принести с собой на лекцию по ядологии.

— Госпожа, — шепотом окликнула она меня. — Вижу, что вы куда-то спешите, но…это очень важно, и сейчас самый подходящий момент. Боюсь, другого не представится.

Я недоуменно посмотрела на служанку. Не понимаю, о чем она говорит. И что только за манера мямлить, будто нельзя объясниться внятно, по-человечески?

— Не совсем понимаю тебя, Стеф. Чего ты хочешь? Или, быть может, что-то случилось?

Лицо девушки расцвело в счастливой улыбке:

— Ничего плохого, госпожа Стейси! Ничего плохого. Наоборот! — она вдруг погрустнела. — Или вы забыли о нашем уговоре?

Уговоре? Уговоре?? Я попыталась вспомнить, что же такого могла наобещать своей служанке. Как же! Как я могла забыть о нерушимой клятве, которую мы дали друг другу и о том, что я поклялась помочь Стеф сбежать из этого мира? Господи! Ну, вот чем я только думала, когда соглашалась на эту авантюру?!