Я тряхнула головой, стараясь не думать ни о ссоре с другом, ни о…а о Кристиане и вовсе думать не хочется.

— Мне нравится ваша непосредственность, мисс Блейн. Пожалуйста, не утратьте ее, когда станете королевой. А теперь пора бы приступить к занятиям.

И мы приступили…

Сначала Даггар проверял мою выносливость, заставляя наматывать широченные круги прямо перед окнами башни элитного корпуса. Представляю себе, как Роза или Кристиан, наверно, наблюдают эту картину. Надеюсь, ни у кого из них нет привычки глазеть в окно.

А после, когда я выдохлась, профессор не дал мне отдохнуть (пятиминутную передышку, хватившую мне только на то, чтобы перевести дыхание, я за отдых не считаю), а сразу же приступил ко второму этапу наших занятий — а именно непосредственно к упражнениям. Это были несложные упражнения, которые я должна была запомнить (где и в каких случаях применять).

— Неплохо, — скупо похвалил он по окончанию урока. — Домашним заданием будет отточить сегодняшние упражнения. Завтра вы должны будете выполнить их в совершенстве, — заявил он.

— Если буду способна встать с постели, — буркнула я, потирая ноющие мышцы на ногах.

— Вы будете обязаны прийти, даже если вам покажется, что ваши мышцы превратились в желе, госпожа Ваше Будущее Величество, — язвительно ответил профессор. Хотелось его ударить. Или как минимум высказать все, что я о нем думаю. Но, вспомнив прошлогоднюю историю со вспыхнувшим пером, когда, разозлившись на профессора Зеггерса, я не смогла совладать с яростью и подожгла учебное перо, выданное нам для упражнений в магии, я решила, что лучше мне остыть. Это было непросто, а потому я пообещала себе, что когда-нибудь непременно превращу профессора в навозного жука.

Правы Кристиан и Роза, что терпеть его не могут. Я хмыкнула — вот уж никогда не подумала бы, что смогу в чем-то согласиться с Розой. Да еще вчера я бы из принципа полюбила бы Даггара всей душой, только за то, что его не любит она.

По окончанию занятий я еле волочила ноги.

— Не забудьте, что завтра до обеда у нас с вами магическая самооборона, — напомнил Даггар. Я кивнула, мысленно пожелав ему сгинуть вместе с его уроками.

Я вяло плелась к башне, мечтая о том, чтобы наскоро принять душ и брякнуться на кровать — ни на что другое у меня попросту не было сил.

И почему мои желания обрели стойкую особенность не сбываться?

Едва я успела войти в зал, где за столом, накрытым сладостями, сидели Мелитта и Роза (странно было видеть их вместе, но я была так вымотана изнурительными уроками профессора Даггара, что удивляться не было сил), как Роза тут же подскочила. Она улыбалась, явно чему-то обрадованная, и это было не к добру.

— Роза, не сейчас, — тихо сказала ей Мелитта, скосив на меня обеспокоенный взгляд, но блондинка, разумеется, ее не послушала.

— Ваше Высочество, — приторно вежливо окликнула она меня. Я посмотрела на нее исподлобья.

— Не сейчас, я дико устала.

— Вижу, профессор Даггар совсем вымотал вас, — издевается, гадина. Проигнорировав ее, я направилась к себе.

— Стейси, — сбросив фальшивую тональность, позвала меня Роза. Я устало обернулась.

— Чего тебе еще, Роза? Извини, но я слишком устала, чтобы пререкаться с тобой. Если ты не против, мы могли бы завтра…

Неожиданно для меня Роза засмеялась, но никак обычно она это делала, а по-хорошему, как над приятельской шуткой.

— Нет-нет, у меня тоже нет желания ссориться.

— Н-да? — с сомнением спросила я. Как-то мне не верилось, что склочной и любящей скандалы Розе надоели притерательства. Она кивнула, после чего протянула мне конверт.

— Письмо от профессора Войза. Просил передать тебе.

Я недоверчиво приняла его. Печать, действительно, принадлежала Вайзу, вот только почему он передал мне письмо не с Златкой, как обычно, а с…Розой? Разве он не догадывается, какие у нас с ней отношения?

— Спасибо.

И развернулась, чтобы отправиться, наконец, к себе.

— Там нет ничего такого, о чем нам не следовало бы знать, — сказала мне в след Роза, снова заставив меня остановиться. — На самом деле я знаю, что в письме.

Я осмотрела конверт, но убедившись в его целостности, недоуменно посмотрела на фрейлину.

— Профессор просит тебя принять участие в открытии Академии первого сентября, а именно выступить на балу.

— Как будто у нее и без того забот мало, — проворчала Мелитта, и я была согласна с ее возмущением. Нет, я, конечно, могу выступить, мне не трудно — ну, речь произнести, даже спеть. Вот только я не знаю, чего именно хочет от меня ректор. Может он ждет какого-то особенного представления?