— Если ты имеешь в виду, смогу ли я и тебя заменить… Нет! Не смогу, и на это есть свои причины или правила, как тебе будет удобнее понять. Но я тебя подстрахую, — она провела рукой по моему предплечью и там появилась красивая вязь, плечи девочки поникли, я видела, что она действительно переживает за свой мир.

— Но почему ты выбрала меня? Я же не ниньзя! Не берсерк? Ни… кто там еще сильный и смелый, я всего лишь женщина…

— Я не могла заселить в тело девушки…душу мужчины… Ты поймешь почему… когда увидишь, где тебе придется жить. Ни один мужчина не смириться… И у него шансов выжить будет даже меньше, чем у тебя, — ее взгляд и намеки, мне стало не по себе. Куда она меня отправляет?!!

— И что же там за место такое, что даже мужчине выжить не под силу? — мой голос дрожал. Может, не стоило соглашаться на эту аферу? Нет! Если бы не стоял выбор жить или умереть моим любимым…

— В случае крайней необходимости, проведи рукой по рисунку и попроси меня о помощи. Тебе пора….

2

У меня не сразу получилось открыть глаза. Все тело ломило, словно по мне прошелся каток. Голова раскалывалась. Меня трясло, и это не от холода, я чувствовала, как капли пота скользят по коже. Болтало, как при движущейся по гравию машине. Причем, каждый камень и каждая ямка отдавалась в моем теле болезненным стоном.

— И долго она так будет тут валяться? Я ноги не могу вытянуть! — голос был женский, но какой-то неприятный.

— Зара! Как язык-то у тебя поворачивается? Девчонка и так еле жива, — этот голос был похож на старушечий.

— А ну ка заткнулись все! — теперь мужской грубый. Где я?!

— О, кажется, очухалась, — шепот первой, прошел по мне, как скрежет ножа по стеклу.

— Где я? — открыв глаза, я увидела над собой небо и две склонившиеся, женские головы.

— Эйв милостивый! Мы уж и не думали, что ты очнешься. Уж третий день едем, а ты все не в себе, — это была женщина, которая пристыдила первую, — хорошо уговорили Халуна, чтобы не бросил тебя. А то бы уже померла…

— Что произошло?! — я уперлась рукой в пол и попыталась хотя бы сесть. Мы ехали в повозке похожей на арбу, отличие было только в количестве колес. И как я вообще тут лежала? Губы потрескались и при каждом слове отдавали болезненным уколом.

— А ты разве не помнишь? — женщины переглянулись, на них обеих были надеты платки, укутывающие голову и половину лица. А поверх платков, вокруг шеи были какие-то обручи из металла. То, что это не украшения, было видно с первого взгляда. Я провела рукой в области своей шеи и поняла, что на мне такой же.

— Хорошо видать тебя по башке приложил Руван, — я взглянула на ту, голос которой был мне неприятен.

— Куда мы едем? — я снова попыталась сесть и на этот раз, мне удалось облокотиться на перекладину. С нами поравнялся всадник, отстав от идущих впереди повозок. На голове был намотан тюрбан из белой ткани, лицо мужчины было загорелым, контраст белка и темного зрачка, придавал взгляду остроту. Одет он был в короткий кафтан, на поясе висела кривая сабля. Широкие штаны серого цвета были заправлены в короткие кожаные сапоги. По мере его приближения, мои глаза стали похожи на блюдца и ТОТ на ком он ехал, увидев мою реакцию, презрительно фыркнул. Серьезно?

— Это кто…что… это…

— Это Халун, решил проверить, очнулась ты или нет…

— Я не о мужчине… Что это за зверь? — я взглянула на растерянных женщин.

— Да… Тяжко тебе придется… Это вирх, ездовое животное, — я перевела взгляд с женщин на динозавра, размером чуть больше лошади. Он напоминал мне паразауролофа, дочь в свое время интересовалась этими животными, и мне пришлось выучить все их названия и отличия. Примечательным в этом динозавре был именно гребень, которым он выделялся среди сородичей. Его голова была похожа на плотницкий молоток, причем на месте бойка была морда, а гвоздодер уходил назад. Так как я сидела вперед спиной, понятно, почему я не видела животное, которое тянет нашу арбу.

— Так куда мы едем? — всадник, оставив нас позади, умчался куда-то вперед.

— Так ясно куда, на рынок… — я непонимающе уставилась на женщину.

— И зачем нам на рынок… у меня и денег-то наверное нет, — я провела руками по платью(?), ни карманов, ни скрытых отделов. Женщины снова переглянулись и лишь покачали головами.

— А тебе они и не понадобятся. А вот у тех, кто нас купит, они точно водятся…

— Что значит "купит"? — по мне прошел озноб, несмотря на невыносимую жару. Да нет! Мы же свободно едем в повозке, а не в клетке какой-нибудь…

— Ты не смотри, что мы в такой арбе, — словно услышав мои мысли, заговорила женщина с голосом старухи, — Ты не в себе лежала, я старая, не смогу бежать, а Заре некуда, всю деревню спалили, куда ей вертаться-то? А вон туда гляди, в тех повозках, что первее нашей, помоложе, да поздоровее, так они-то все под замком, да и охрана не дремлет… — с трудом я смогла повернуться, чтобы рассмотреть шедшие впереди нас несколько повозок с пленницами. Это что ж получается?! Тут еще и рабство процветает?!! Вот я попала!