– Вы самодовольный человек, считаете, что если есть деньги и у власти, то все? Не забывайте, капля власти часто превращает человека в урода. Вы такой?

Похоже, ему на все было наплевать. Мужчина быстрым шагом подошел к Оксане и, не спрашивая ее, стал расстегивать на ней блузку. Удар в пах, и он, словно сломанное дерево, согнулось, но он не упал. Стоило ему прийти в себя, как глаза вспыхнули гневом. «Давай, урод, давай. Сколько можно тебя бесить?» – кричала про себя Оксана, а сама делала осторожные шаги в сторону двери. Она хотела уйти сразу же, как поняла его намерения, но он специально пропустил Оксану вперед и теперь перекрывал ей выход. Можно было закричать, но услышит ли хоть кто-то в этом глухом коридоре? А может, будет еще хуже.

Он прыгнул, словно пума на оленя. Оксана отскочила, но налетела на стулья, что аккуратно стояли рядами, и сразу упала. Мужчина тут же навалился на нее.

– Не дергайся, ну же, прекрати! – громко, словно на выступлении, стал говорить он.

– Отпустите, я не та…

– Та, именно та, а теперь прекрати извиваться. Иначе вызову охрану и тебя свяжут, а потом…

– Прошу, отпусти. Зачем я тебе, прошу…

Оксана испугалась его взгляда, глаза остекленели и стали страшными, словно из фильма ужасов.

– Не дергайся, зачем тебе это, ты ведь женщина, так ведь? Так! – крикнул он, и Оксана непроизвольно кивнула головой. – Тогда что визжишь? Трудно, что ли, сделать это. На, – он полез в карман брюк и достал какие-то деньги. – На, возьми. Все стоит денег, и ты тоже. На, кому говорят! На!

Оксана в ужасе схватила то, что он тыкал ей в лицо, и уже не зная, что делать, зашептала про себя: «Проклинаю, проклинаю…».

– Давай по-мирному. Хорошо?

– Да, – жалобно ответила она.

Он закончил расстегивать на Оксане блузку, дернул лифчик, и грудь, подпрыгнув, выскользнула из-под нее. Пальцы сразу вцепились в ее мякоть и стали сжимать.

– Больно, – поскуливая, сказала она.

– А теперь снимай трусы!

Оксана вздрогнула от его голоса и, быстро перебирая руками, стала тянуть юбку вверх. «Проклинаю, проклинаю…», – не переставая, повторяла она про себя. Наконец пальцы дотянулись до колготок, подцепили их и вместе с трусами, извиваясь всем телом, Оксана стала снимать их с себя.

– Хорошая девочка, хорошая, – сказал он и уставился на ее голый лобок. – Не дергайся, и через пять минут пойдешь допивать свое вино, а теперь…

Она почувствовала что-то липкое и скользкое, словно это угорь коснулось ее кожи.

– Разведи ноги. Быстро!

– Будь ты проклят!

Уже вслух сказала Оксана и ощутила, как его монстр резко вошел в нее. Она вскрикнула, но тут же зарычала. Уголек, что тлел в ее утробе, вдруг вспыхнул. Она заморгала и посмотрела в глаза этому придурку, что уже затрясся. «Попался», – ехидно сказала Оксана про себя. А тот все трясся и трясся.

– Не получается? – пошутила она.

А в это время между ее ног все горело, полыхало. Еще немного и все. Она знала, что через секунду сорвется, подняла ноги вверх и как руками обхватила его туловище. Сгибая ноги, она прижала самца к себе. Ему стало трудно дергаться.

– Отпусти! – приказал он.

Но вместо этого Оксана еще сильней сжала ноги, вгоняя в себя как можно дальше его монстра. Мужчина захрипел. Она сжимала его легкие, а он, дергаясь, пытался освободиться. Монстр чавкал, то выскакивал, то опять врывался. Еще немного и все будет кончено. Оксана со всей силы сжала ноги, так что зазвенели сухожилия. Боль и вдруг этот взрыв, от которого ее тело затряслось, грудь запрыгала, а мужик, словно почуяв неладное, стал выкарабкиваться из ее объятий.

В основном на войне люди гибнут не от осколков, а от звуковой волны, что создает мгновенную декомпрессию. В это время глаза вываливаются из орбит, ушные перепонки лопаются, и внутренние органы получают повреждения, из-за которых погибает солдат.

– Будь ты проклят! – громко крикнула Оксана, чтобы этот дебил в галстуке услышал ее.

Ноги болели, сердце все еще визжало, а легкие разрывались от нехватки воздуха. Оксана перевернулась на живот и, встав на колени, посмотрела на мужчину, что застегивал на себе брюки.

– Я проклинаю тебя, и впредь твой слизняк не познает женского тела. Я кастрирую тебя, с этого момента ты евнух. Проклинаю! Проклинаю!

Оксана нашла в себе силы встать. Ей было противно смотреть на себя и даже думать, как она сейчас выглядит.

– Доволен? Насильник! Урод! Запомни как следует, тупая башка. Я проклинаю тебя и твое семя, и твоего червяка, что уже никогда не встанет.

Мужчина привел себя в порядок и, довольный собой, повернул замок.

– Похоже, тебе это понравилось, девочка, может, мне еще кого-то пригласить?

– Вон!

Он не стал искушать судьбу, у него и так побаливали ребра, которые чуть было не сломала хрупкая девушка.

Как только Оксана осталась одна, она быстро подошла и закрыла дверь на защелку. Пальцы тряслись от гнева и страха.