Ночные страхи терзали его, подтачивая его храбрость, рассеивая его решимость. Но пока маленький одноглазый грабитель шел вперед не останавливаясь, проклиная себя на каждом шагу за свою глупую безрассудность.

Пираты вышли к каменному монолиту, который чуть раньше обнаружил Тонгор, и сделали остановку, с дрожью рассматривая таинственные узоры и письмена. Ночные тени и старые разрушенные города навевали на разбойников страх… В руинах часто обитали призраки и моргуласы — так в Лемурийских легендах называли вампиров, а также духи мертвых, которые не могли обрести покой и обречены были бродить по земле.

Тад Новис постоянно держал наготове огромный ятаган.

— Куда дальше? — спросил он.

Фульвио прикусил нижнюю губу и с сомнением огляделся. Здесь дорога разделялась. Одна тропинка уходила в сердце черных джунглей, другая поворачивала на восток. Именно в этом направлении Тонгор отправился час назад, но Фульвио-то этого не знал.

— Так куда пойдем, Фульвио? — пропыхтел толстый лунолицый ковианец по имени Кьюалб. Остальные собрались вокруг него.

Фульвио ничего не говорил, жуя губу в муках нерешительности. Какой же путь выбрать? Одна дорожка приведет к Тонгору, который, быть может, сейчас оказался лицом к лицу со смертью, другая уведет их далеко от цели. Если они ошибутся, то могут надолго затеряться в черных джунглях Зоска.

Так куда же идти?

Полузвери привели Тонгора в чувство пинками. Они вбили четыре колышка между разбитыми плитами на площади и крепкими ремнями прикрутили к ним запястья и лодыжки северянина. Распятый на земле, с вывернутыми до предела руками, Тонгор со всей своей силой валькара не мог высвободиться из этих оков.

Крепко стиснув зубы, Тонгор ожидал смерти.

Предводитель орды неуклюжих дегенератов не обращал внимания на пленника. С восхищенным, слепым взглядом фанатика или безумца, он не мигая смотрел прямо на холодный диск золотистой луны.

Это существо не было похоже на других — жалких, ворчащих дикарей, которыми он правил. Его тощее тело покрывали грязные рваные тряпки, некогда бывшие пышными церемониальными одеждами древнего жреца.

Вожак залез на вершину нагромождения каменных плит, лицом повернулся к каменному бассейну и грубо вырубленной из камня колонне, над которой в вышине парила луна. Волосы спутанной гривой обрамляли его высохшее лицо. Глаза предводителя полулюдей сверкали, словно зеленые языки пламени. Он был королем-жрецом этих неуклюжих, голых животных — последних из этого забытого народа, но выглядел ненамного более разумным, чем его подданные. Под оборванными, грязными одеждами его худое тело было тощим и немытым. Ноги его были голыми и черными от грязи. Руки существа оканчивались ужасными когтями, сжимавшими жезл из гладкого черного нибиума, на конце которого, словно затухающий уголек, пульсировал дымчатый кристалл.

Тонгор видел раньше такие черные палочки и знал, что это — жезл Силы. Он также знал, что черное, проклятое колдовство заложено в них мудростью древних. Крепко сжатые губы Тонгора побледнели.

Хорошенько привязав пирата, люди-звери, похрюкивая, выстроились в полукруг перед жрецом и жертвой. И церемония началась…

Клочья темных облаков кружились в небе, рассеивая лунный свет, превращая его в отдельные лучи холодного пламени, которое теперь сверхъестественно засверкало над сценой из каменных руин. Колдун заговорил, обращаясь к полускрытой луне на гортанном зверином языке, очень похожим на человеческую речь. Кровь застыла в венах. Услышав странные, кашляющие звуки, северянин узнал язык древних. Повелитель полузверей распевал литанию Хаосу. Цари-Драконы давно забытой и утонувшей, как говорят легенды, Гипербореи пели ее черным богам безумия, которые правили по ту сторону звезд. Человеческие губы без соответствующей подготовки никогда бы не смогли произнести слова, звучащие словно скверна всему роду человеческому.

Чужая речь стихла, и неожиданно волна сверхъестественного страха прокатилась по телу Тонгора. Сверкающие лучи луны неуловимо изменили оттенок. Валькар посмотрел вверх, и мурашки поползли по его телу. Луна стала цвета крови.

Лучи сверхъестественно алого света блуждали по разрушенному городу. Луна превратилась в красный, горящий глаз какого-то безумного бога, взирающий на Тонгора.

Где-то за спиной пирата стонали и бормотали полузвери, пресмыкаясь перед ужасным проявлением сверхъестественных сил. На вершине груды каменных обломков, словно вырезанный из камня, в нечестивом экстазе замер колдун, в то время как ужасная литания срывалась с его кривящихся губ.

Потом Тонгор почувствовал напряжение в воздухе. Казалось, весь мир затаил дыхание, ожидая какого-то чуда. От Силы, пропитавшей воздух, вибрировал каждый нерв в теле молодого пирата.

И небо, которое раньше было бархатисто-черным, залило холодное, мертвенное белое свечение!

Когда небесный свет изменился, каждая звезда по-прежнему была отлично видна. Теперь через рваные облака звезды казались черными драгоценностями. Это вызывало смешанное чувство невероятного ужаса и удивления. Крик сорвался со сжатых губ Тонгора.

— Горм! — прохрипел пират, взывая к богу своей дикой родины. Этот крик прозвучал одновременно и как молитва, и как проклятие.

А потом луна стала черной, и даже боги не смогли бы теперь помочь Тонгору…

Ярко горевшая в небе луна — диск злого алого пламени — потемнела, стала почти черной, словно лужа чернил. Сверхъестественное зрелище — черная луна, льющая с неба лучи смертоносно-белого пламени! Варвару никогда и присниться не могло что-то столь пугающее и эффектное.