Последние годы не до того, но тянет туда частенько. Современные жанры музыки, слушаю, как и большинство в записи. Предпочтений нет, только отдельные вещи в разных жанрах. В общем, сюда я пришел только за компанию с ребятами. Особого удовольствия от концерта ожидать было бы странно, но посмотреть на всех членов группы в такой обстановке это и интересно и важно.

То, как люди слушают музыку, многое может о них рассказать, это можно только увидеть и почувствовать, в анкетах и характеристиках такой информации не найти.

Принесенный кофе был черный, как и большинство посетителей, обладал приемлемым запахом и отвратительным вкусом. Сразу решил ничего здесь не есть. Очевидно, для разогрева, на рояле что-то пытался изобразить молодой парень. Рояль, кстати, неплохой, чего никак не скажешь об исполнителе. Ребята наши переговаривались на английском. Отзывы были ироничные и Валентине приходилось всех уверять, что это все ерунда, а основное действие начнется позже….

Автобус на максимально разрешенной скорости мчался по хайвею, я сидел по-прежнему один и все еще был под впечатлением. Ничего до сих пор о джазе я не знал и не понимал. Джаз это не саксофон, рояль и негр. Это нечто совсем иное.

То есть негр, там, естественно, присутствовал, как и саксофон с роялем. Но главное было не в этом.

Действо началось незаметно для меня. Через обычный вход для всех посетителей в зал вошел обычный человек, ничем не примечательный. Разве что седой совсем. Я бы и дальше не обращал на него внимания, но реакция остальных вынудила присмотреться, да и Валька оживилась и зашептала что-то всем.

Маэстро подошел к роялю и парень, не замечавший его до той поры, резко прервал свои попытки что-то изобразить и встал, подобострастно пожал руку мастеру и скромно ушел в общий зал.

Сначала джазмен исполнил пару вариаций на темы хитов прошлых лет. Делал он это без особого вдохновения и всем своим видом давал понять, что это так, разминка.

Публика отнеслась к этому так же. С соседних столиков были слышны разговоры, звон посуды, иногда смех. Но вот внезапно все переменилось, Сначала была пауза, а потом соло на трубе. Если это импровизация, то автор гений. Группа джазменов через несколько мгновений подхватила мелодию и включились в процесс.

Постепенно в зале стало тихо, все внимание переместилось на сцену и музыка начала обволакивать и захватывать всех. Публика реагировала очень ярко, Даже сидя, многие начали двигаться в такт. Движения головы, ног, рук, даже пощелкивание пальцев, музыка медленно проникала всюду, заставляла прекратить разговоры, забыть о еде и даже о выпивке. За пару минут она захватила и меня, и всех наших, да и всю аудиторию.

Некоторые вариации встречали неодобрение, другие наоборот восторг и понимание. Маэстро на сцене, это видел и чувствовал, подстраивая музыку под общее настроение. Оставляя то, что нравится и бросая темы, не получившие отклика. Его группа органично вносила свою лепту в этот процесс.

Я был поражен. Музыку творили все и основной автор, он же исполнитель и все члены его джаз-бэнда, но и не он сам, и не вся эта группа были главными в происходящем. Публика в этот процесс вносила не меньше, а может быть даже и больше. Своей реакцией она мгновенно отбирала лучшее и устраняла неудачи.

Чем дольше длился концерт, тем ближе и лучше все чувствовали друг друга, и музыка поглотила всех. Некий общий порыв, восторг и радость такого общения…. Все это захватило и меня и всех внуков, заставило слиться с залом и стать частью всего этого. Поначалу ребята были скованны, а девочки привычно реагировали на цепляющие взгляды с соседних столиков. Но ближе к середине все это ушло, мы все только слушали и через эту музыку общались со всеми в этом зале.

Круто. Это было великолепно. Теперь я знаю, что такое настоящий джаз. Спасибо, Валя.

Думая о прошедшем концерте, я смотрел в окно, но почти ничего там не замечал. Музыка все еще звучала и звучала….

Может быть, я и обо всей Америке имею неверное представление? Как это было с джазом доселе…

———–——–—–

Джим, взял со столика возле койки стаканчик с жидкостью, заранее поморщился и выпил. Предчувствия его не обманули, и лицо скривилось ещё больше. В это время дверь в палату приотворилась, в неё заглянул и затем вошел мужчина

— Джим, рад повидаться. Хорошо выглядишь.

— Не трать мое, время, Карл. Его может у меня оказаться меньше, чем я рассчитывал.

— Не так всё страшно. Я провел своё расследование. Всей правды они тебе не говорят, но ситуация под контролем. Пересадка уже давно не такая уж сложная операция. Я прослежу и всё будет нормально. Ты бы уже был дома, но я только сегодня из Лондона прилетел. У твоих врачей проблема только одна, нет подходящего материала для пересадки.

— Я знаю. К тому же я хотел бы донора белой расы и не наркомана.