Отослав Хуршиду великолепные дары и хвалебную депешу армии, Махмуд II обратил взоры к Малой Азии, где сыновья Али наверняка так и были бы забыты в ссылке, если бы не сокровища, которыми, как считалось, они владели. Султан не спускается до лукавства со своими рабами, когда желает их безнаказанно обобрать: его Величество прислал им приказ умереть. Вели-паша, столь же малодушный, как воспитанная в гареме женщина, на коленях выслушал приговор. Этот трус, танцевавший под звуки веселого оркестра в своем дворце в Арте под вопли невинных жертв, сполна получил воздаяние за свои преступления. Тщетно лобызал он колени палачей, вымаливая милость - право умереть в уединенном месте. Ему пришлось испытать все адовы муки, когда на глазах его были удушены прекрасный Мехмет, его старший сын, и кроткий Селим, ради которого стоило пощадить всю семью, если бы судьба не обрекла на смерть его самого. Наконец, после того, как на глазах Вели был казнен брат его Салих-паша, любимый сын Али от грузинской невольницы, последыш, младший из братьев, рожденный отцом уже в преклонном возрасте, Вели плача подставил палачам собственную голову.

Потом схватили его жен. Несчастная Зубейда, весть о скандальном приключении которой докатилась до самого Константинополя, была зашита в кожаный мешок и брошена в Пурсак, реку, сливающуюся с Сагарисом. Катерина, вторая жена Вели, и все его дочери от разных жен и наложниц, были угнаны на базар и постыдно проданы пастухам-туркменам. После этого палачи немедленно приступили к переписи имущества своих жертв.

Мухтар-пашу не удалось захватить столь же легко. Выстрелом из пистолета он поверг бездыханным капиджи-баши, осмелившегося протянуть ему удавку:

– Наглец!
– проревел он, как бык, ускользнувший от топора мясника, арнаут не умирает подобно евнуху! Я сын Али Тепеленского! К оружию! Братья, нас хотят перерезать!

Едва вымолвив эти слова, он с кинжалом в руках кинулся на османов, оттеснил их за дверь и заперся в личных покоях.

Тогда отряд янычар, получивший особое распоряжение на этот случай, внезапно выкатил пушку и двинулся на Мухтар-пашу. Завязался упорный бой. Слабые укрепления, где укрылись храбрецы, разлетались в щепы. Старый Метче-Боно, отец Ульмас-бея, до самой смерти хранивший верность своим господам, был сражен пушечным ядром. Сам Мухтар, зарубив множество врагов, став свидетелем гибели всех своих людей и изнемогая от ран, поджег находившийся во дворце пороховой склад и погиб, оставив в наследство султану лишь пепел и развалины: завидная смерть, если сравнить ее с гибелью отца его и братьев, погибших от руки палача.

Головы сыновей Али, доставленные в Константинополь и выставленные при входе в сераль, немало подивили зевак. Сам султан, пораженный красотой Мехмета и Селима, которые, казалось, прикрыв веки, спали мирным отроческим сном, не мог побороть некоторого волнения:

– Я-то думал, они также стары, как их отец, - тупо сказал он и выразил сожаление, что повелел их казнить.