Шрифт:
— Дёшево сняли, — похвалился фон Нарбэ, вальяжно опираясь на трость, чуть провалившуюся в сырую от недавнего дождя землю, пахнущую прелой листвой и увядшими травами.
— А главное, ломать тут нечего, — негромко добавил попаданец, копируя позу.
— Понимаешь буршей, брат-студент! — хохотнул Адольф, — Не без этого!
Студенческий старейшина, стоя на холме в окружении таких же старейшин и уважаемых гостей, с гордостью окинул взглядом место праздника.
— Внушает, а? — Один из буршей обратился к Алексу, показывая на собирающуюся молодёжь, — столько народа!
Фокадан вежливо покивал, включив артиста, но на деле зрелище не впечатляло. Порядка трёхсот человек, и будет ещё около ста. На сельских дискотеках народа больше!
Хотя… только сейчас попаданец в должной мере осознал, что значит университетское образование в девятнадцатом веке. В двадцать первом веке большая часть молодёжи могла похвастаться дипломами о высшем образовании.
Здесь и сейчас вряд ли даже в германских землях, сделавших ставку на образование [68] , наберётся хоть один процент людей, учившихся в университете.
68
Взлёт экономики Пруссии в конце девятнадцатого века был обусловлен в том числе и доступностью образования. Школьное, специальное и университетское образование было доступным. Помимо того, Пруссия всячески поддерживала издательское дело, отчего в продаже имело огромное количество самых разнообразных и что немаловажно — дешёвых книг.
Будущие чиновники среднего и высшего класса. Врачи, коих пока изчезающе мало, и чьи услуги могут позволить себе очень немногие. Инженеры. Учёные. Политические деятели. Чиновники не самого низкого ранга.
С этой точки зрения, происходящее выглядит несколько иначе. Не всего четыреста человек, а целых четыреста человек. По большей части дети состоятельных помещиков, торговцев, промышленников. Есть и дети бедняков, но только те, кто показал высочайший интеллект и неукротимую тягу к знаниям.
Получается, что фон Нарбэ уже сейчас — фигура. Пусть это и не корпорация, а братство [69] , но всё равно — внушает.
Снова заморосил холодный осенний дождь, и компания поспешила к мельнице, оживлённо переговариваясь на ходу. Внутреннее убранство не поражало роскошью. Первый этаж подготовлен для танцев и поединков — свежая, вкусно пахнущая солома под ногами, много факелов и холодное оружие на стенах. Кое-где развешаны кирасы и шлемы, стоят несколько полных рыцарских доспехов.
69
Студенческие объединения Германии тех времён можно разделить на корпорации (аристократические и очень недешёвые), братства (построенные вокруг какой-то идеологии и предназначенные в основном для выходцев из среднего класса) и землячества.
Древность антиквариата, разумеется, крайне сомнительная — такие вот доспехи штампуют промышленным способом. Желающих придать атмосферности жилищу и подтвердить древность рода предостаточно. Купить настоящий рыцарский доспех фабричного производства, или оружие, заботливо обработанное под старинное, вплоть до выщерблин и сколов, можно даже через каталоги.
— Имитация рыцарского замка периода славных времён?
— В точку, брат-студент! Мы, бурши, можем считать себя правопреемниками старинных рыцарских орденов Европы.
От диалога с Алексом он быстро перешёл к речи, предназначенной студентам. Былые времена, слава, рыцарские традиции, обычаи прошлого… Нарбэ говорил громко, постепенно повышая голос и накал речи, чувствовалось ораторское мастерство, отточенное хорошими педагогами и многочисленными выступлениями на публике.
— Хайль бурши! — Отозвались студенты.
— Хайль! Хайль! Хайль!
Попаданцу пришлось напоминать себе, что хайль это всего лишь благие пожелания [70] , но опять по спине прошёл озноб.
70
Сложно перевести это слово как-то однозначно. Его можно трактовать как «слава», «спасение» или даже «благодать».
— Атмосферно, — выдал своё мнение Алекс, оглядевшись как следует, — кто бы ни отвечал за оформление мельницы, но он большой молодец.
— Спасибо, — улыбнулся бурш из свиты Нарбэ, с физиономией, покрытой устрашающими шрамами, — Гейнц Лютов, будущий архитектор и художник.
Видимо, что-то такое мелькнуло в глазах Фокадана, потому как Гейнц звонко расхохотался.
— Не ты первый на мои шрамы пялишься, — веселился Лютов, — все почему-то думают, что я забияка, как только на рожу посмотрят!
— А на деле, — брат-студент, — наклонился фон Нарбэ, вещая театральным шёпотом [71] , — он просто не умеет фехтовать!
Компания расхохоталась — по-видимому, за этим скрывалась какая-то неведомая попаданцу история. Улыбнулся и Алекс, это в самом деле забавно.
Наконец собрались все, столпившись на первом этаже. Фон Нарбэ вылез на возвышение, бывшее некогда постаментом для какого-то механизма, и встал. Рядом встали ещё трое старейшин, занимавшихся, по всей видимости, устройством праздника. Говор быстро замолк.
71
Слова, произносимые шёпотом, но так, что их слышно издали.