— А теперь, — как-то фоном, промелькнуло объявление церемониймейстера, — представители новобрачных, пожелают им счастливой жизни и исполнят танец…

— Миледи, — послышался рядом голос, лёгкого на помине Леонида.

И только сейчас до меня дошло, что объявлен наш танец. И ни кто-то там, а ни много ни мало сам кронпринц замер в ожидании, когда же я соизволю согласиться на танец. Он не из тех кому отказывают, а весь зал с любопытством наблюдает за происходящим.

— Сир, — слегка склонив голову, отозвалась, принимая его руку, в то время как внутри поселилась паника — умею ли я танцевать замудрённые придворные танцы?

Стоило нашим пальцам соприкоснуться и минувший мимолётный страх рассеялся, меня словно молнией прошило: по телу разбежались незваные толпы мурашек, во рту пересохло, а ноги вмиг ослабели, того и гляди колени подогнутся. Воздух между нами будто уплотнился и казалось ещё миг и заискрит электрическими разрядами. Ещё и голова кругом идёт. Да что же это со мной творится?

И вот мы уже в центре зала, и все взгляды устремлены в нашу сторону. Завистливых стало гораздо больше, ну да, я же не с каким-то так графом или маркизом танцевать буду, а самим кронпринцем!

Прозвучали первые аккорды. Мелодия полилась словно весёлый весенний ручеёк — звонкая, то весёлая, то грустная, и непередаваемо прекрасная. Знания о том какие па делать пришли сами по себе, а может тому виной было то, что Леонид хороший танцор? Как и некогда в реальной жизни, мы кружим по залу, и окружающее теряется, будто растворяясь. Остаются лишь прикосновения его рук, звуки музыки, и сводящие с ума голубые глаза напротив. И всё было бы чудесно, если бы он не заговорил!

— Миледи, для меня честь танцевать с вами, на этом балу, вы словно алмаз, — бархатистым, заставляющим вслушиваться в каждый звук голосом, отвесил комплимент он, и я… Что уж там таить, я начала таять, и… Партнёр продолжил свою речь: — Вы великолепно управляетесь со своими землями… Ваши идеи смелы и прогрессивны. Вы многим внушили уважение.

— Благодарю, сир, — произношу, ощущая, как улыбка невольно расцветает на моих губах, а щёки вспыхивают от столь нежданной похвалы.

— Но ваше желание представлять интересы землевладельцев и ремесленников в парламенте? А фантазии о том, чтобы рожать можно было вне брака! Нонсенс! Что уж говорить о наделении магией лишённых таковой! Возиться с этими отребьями? Это неслыханно! Все эти бредни лишний раз доказывают: женщинам не место у власти. Ничего путного в ваши головы не лезет. Если скучно, займитесь благотворительностью. Балы, выставки, аукционы…

Я аж сбилась с ритма, наступив ему на ногу. Смутиться? Вот ещё! Оттоптала ему ногу? Ну и пусть! Поделом! Ишь, не женское это дело! Тоже мне советчик нашёлся.

— Поймите меня правильно, — тем временем не унимается он, и его голос больше не заставлял сжимать сердце, только челюсти у меня скрипнули в попытке сдержать ответную реплику, благо музыка заглушила этот звук. И я, в ожидании очередной пакостной тирады твёрдо встретила его взгляд, на этот раз забыв расплыться лужицей у ног, почти прекрасного прЫнца. И он, мои ожидания не подвёл: — Мне всё равно, чем вы будете тешиться, но многие члены парламента будут против. Как и я.

— Почему? — окончательно растеряв романтический настрой, я опять в упор посмотрела в глаза замершего в очередном па мужчины.

Вот ей богу ощущение, словно мы на дуэли. Этот его взгляд, будто меч, а мой или щит, или контратака… Бррр… Что за мысли опять?

— Завтра их жёны займут место в парламенте, и будем обсуждать последние веяния моды и фасоны шляпок?

Вот же! Видите ли, слабый пол ни на что больше не годен. И главное, уйти, прервав разговор нет никакой возможности. Та-а-ак, Катя, спокойно. Наверняка он специально пытается вывести меня из себя и скомпрометировать. Ведь если я сорвусь у всех на виду, то той мне, что могла бы существовать в этой сказочной реальности уже не видать места в парламенте, кто туда допустит взбалмошную девицу?

— Многие женщины неплохо разбираются в экономике, — стараясь выглядеть невозмутимо и мило улыбаясь, попыталась отстоять честь представительниц прекрасного пола.

— Не спорю, миледи, — он кривовато улыбнулся одной стороной губ. Красиво очерченных, таких жёстких с виду, и мягких на ощупь… Бррр… Ну и что опять на меня нашло? — В рамках имения супруга, или как в вашем случае — собственного. Вы кстати не думали о замужестве?

— А вы, о женитьбе? — парировала я, без какой-либо подоплёки.

— Простите, но пока что в мои планы это не входит.

Это его «простите…», царапнуло. Он что, решил, будто я напрашиваюсь?! Да мне это вообще ни к чему! Я бы ни за что не стала женой этого тирана, по мнению которого женское дело — плодиться да вести хозяйство!

Но мысли мыслями, а пауза затянулась. Всё это нервирует. И прикованные к нам взгляды, буквально выводят из себя. Надо что-то ответить. Вот только что? А, была не была! О чём там речь шла? Ах, о моих планах на замужество? Так не было тех планов, уж в чём-чём, а в этом абсолютно уверена, и то что я до сих пор свободна, тому лучшее доказательство.