— Постойте! — крикнула она.

Мужчина, сжимающий за плечи рыдающую девочку с огромными серыми глазами, обернулся.

— Она пустячка, миледи, — хрипловато произнёс он.

Катриона вдруг ощутила его отчаяние, ведь она могла считывать истинные чувства и эмоции окружающих. Хм… Даже так? Интересно. Ну да речь не о том. Как бы то ни было дико, мужчина любил дочь, но не мог позволить держать в семье ещё один рот, остальных было не прокормить. Такое бывало, Катриона знала, что такое есть и в её землях, но как им помочь? Условия у всех были достойные — она лично следила, чтобы у каждой семьи имелся добротный дом, надел плодородной земли, работы мужчинам хватало для того чтобы прокормить семью из трёх или четырёх вельхоров, сложнее было, если имелись ставшие уже недееспособными старики, или в семье было слишком много детей, и не дай-то бог именно девчонок, коим тяжёлый физический труд не по плечу, тогда, даже не бедность, а самая настоящая нищета шла с ними бок о бок.

— Я забираю её, — молвила ведомая жалостью Катриона, и увидела искреннее облегчение на лице мужчины, и неверие в покрасневших от слёз глазах девчонки.

Стоит ли говорить, что девочка была безмерно благодарна Катрионе? Она из всех сил старалась доказать своей госпоже, что та не ошиблась, сохранив ей жизнь и забрав с собой. Ведь во дворце как выяснилось хватало тех, кто в обычном обществе считался бы ущербным, но здесь порицались насмешки над магически обделёнными. Как итог, для изгоев общества здесь был этакий оазис добра и понимания. Слуги едва ли не боготворили свою госпожу, платя ей верностью и преданностью, и будучи готовы умереть за ту, которая дала им шанс на почти полноценную жизнь. Ведь не в силах Катрионы было одарить их магией, или заставить брачный артефакт признать их в качестве новобрачных, позволив породить потомство. Но все что можно было сделать для комфортной жизни они получили, даже безумно дорогие магические артефакты, позволяющие выполнять ту работу, с которой лишённый магии справиться бы не смог.

К тому же, Катриона активно работа в скрывающейся где-то в подвале магической лаборатории, исследуя те вопросы, кои некогда, на свадьбе Элизии, высмеял Леонель.

На первом месте для неё были опыты по пробуждению магии в лишённых оной вельхорах. Это помогло бы и изгоям общества стать полноценными членами оного, и тем мужчинам, которые потеряв супруг лишались магии.

На втором месте, стояла попытка позволить женщинам не завесить от брака в плане деторождения. Ведь оступись женщина до брака и детей ей не видать, погибни её муж до зачатия ребёнка и опять же ей детей никогда не видать, а уж если она желает по своему усмотрению построить жизнь, не становясь тенью своего мужа в вельхорском обществе, и итог прежний — детей ей не видать! Что уж говорить о тех же лишённых магии? Их просто-напросто не признавал брачный артефакт, и опять же исход был неизменен: род прерывал своё существование.

И ведь все изучаемые ею направления безусловно полезны, вот только видели в них только два назначения — помочь никому не нужным выродкам с рождения лишённым магии и дать волю женщинам, — и это никого из власть имущих не интересовало. Вот если бы она решила помочь бедным мужчинам избавиться от ограничения в избрании партнёрш для близости после свадьбы, за такой проект ухватились бы, вот только Катриону это не интересовало, да и так, этим вопросом занимались целые факультеты при академиях.

Зато живущие бок о бок с Катриной вельхоры, за все эти цели надышаться на дорогую хозяюшку не могли. Вопрос: примут ли они меня? Как отреагируют на подмену любимой хозяйки?

Впрочем, страхи страхами, но разговор с Кларой несколько успокоил. Девушка смущённо улыбаясь призналась в том, что моя предшественница умудрилась заблаговременно переговорить с каждым. И в ответ на эту новость, всплыли воспоминания об этих разговорах, а ещё, истории каждого человека, живущего во дворце, их слабости, привычки, желания и стремления.

— Если хотите, мы можем устроить собрание-посиделки, и там всё обсудить, — предложила Клара.

Это прозвучало как-то так по-родному, как-то по-домашнему. И я опять же вспомнила о прошлых таких собраниях. Этакие пикники на открытом воздухе, где в непринуждённой обстановке обсуждались вопросы как личные, так и касающиеся ведения хозяйства. В этом плане семья Катрионы кардинально отличалась от иных родов, ведь и её предки точно также привечали обделённых магией жителей Раментайля, и если бы не магический потенциал герцогов и герцогинь, если бы не их богатство, с которым все же приходилось считаться, то от рода Катрионы давно бы отвернулись.

Пока завтракала, получила немало подсказок от Клары. Она в полной мере исполняла волю своей госпожи: не говорила, что именно делать, не поучала, но кратких фраз было достаточно, чтобы пробудить очередной фрагмент памяти или развить логическую цепочку, исходя из которой я смогла бы сделать некие выводы. В итоге, к концу трапезы у меня мозг плавился и дымился от очередной порции информации. И да, я ощутила, что Клара постепенно расслабляется, а наши отношения буквально на глазах переходят в ранг доверительных.

— Так что со встречей? — напомнила Клара.

— Той, что посиделки? — уточнила я и дождавшись кивка девушки, произнесла: — Не стоит менять традиции, тем более хорошие. Только, давай это организуем не сегодня. Мне надо многое обдумать.

— Хорошо, — уже более уверенно улыбнулась она и вдруг напряглась, словно взведённая тетива: спина выпрямлена, шея вытянулась, головка слегка склонилась на бок, обычно огромные серые глаза, сейчас прищурены, и кажется приподнятое длинноватое ушко подрагивает к чему-то прислушиваясь.