…Что ж, послушаем, что скажет этот человек. Я сел за стол и жестом указал мужчине на стул напротив. Дверь открылась и на стол нам поставили чай. Давид, вот же хитрец, стоял в дверях, а нас обслуживала девушка. Всмотревшись, а лучше сказать, просканировав ее своим внутренним зрением, я понял, что это была Олечка, дочка Лехи Стрелка, работавшая вместе с матерью и бабкой на общей кухне. Не прогнулся Давид! Но за это я уважал его еще больше — гордый!

Девушка молча сделала свое дело и вышла из комнаты, в проеме замешкавшись. И мне было хорошо понятно, почему. Ее аура сияла и искрила, всплесками своими лаская, трогая Давида, стремясь в его сторону — еще одна несчастная, потерявшая голову от нашего местного ловеласа.

— Давид, оставь нас одних.

Он, захлопнув дверь, побежал догонять девчонку.

— Так. И что, по твоему мнению, случилось со мной во время последнего выступления?

— Тебя вычерпали. Опустошили. И если подобное будет повторяться, тебя надолго не хватит.

— Опустошили? — звучало странно и неправдоподобно. — Силы выпили, что ли? Как вампиры?

— Типа того. Можешь смеяться, но поверь мне, я знаю, о чем говорю.

— Ну, ладно, допустим. И что же мне сделать, чтобы от этого спастись? В чем мое лекарство?

— В женщине.

Что? Я подумал, что ослышался. В какой, блядь, женщине? В проститутке что ли? Или в экстрасенсе каком-нибудь, вроде Таисии?

— У меня есть Таисия.

— Она — твой щит. Хороший щит. Но никогда не станет твоим резервом. Если бы она была твоей женщиной — тогда да! А так, не может она тебя подпитать, даже если захочет. Не отдаст свои силы, свою энергию.

— Интересная версия. Получается, мне нужно найти бабу. Перед выступлением, как от розетки, от нее подзаряжаться, и все будет путем? — мне было смешно. Полный бред! Глупость какая-то!

— Нет. Любая баба не пойдет. Тебе нужна особая. Твоя. Чтобы чувствовала тебя. Чтобы любила. Иначе только во вред будет. И тебе во вред, и ей. И ты, чтобы любил ее.

— Допустим, я такую найду. Допустим. Но если из меня люди энергию черпают, я буду из нее… что с ней будет? С нею будет то же, что со мной сейчас происходит? Я ее опустошу, выпью до дна и всё — конец ей?

— Не знаю. Может быть, вы научитесь подзаряжаться друг ото друга… как от розетки?

Он смеялся надо мной. Я это чувствовал. Но и понимал, что Монах не врал. Была, была в его словах доля правды.

И что теперь? Жену искать себе? Надо подумать. И с Яром посоветоваться.

Мужчина поднялся, видимо, сказав все, что хотел. Уже у двери остановился и спросил:

— Это был твой лучший боец?

Это он про Давида?

— Да. Мой телохранитель.

— Ты понял, что я легко смог с ним справиться?

Да уж! Понял, как не понять? Я просто кивнул в ответ.

— Хочешь я научу его своим приемам? Точнее пришлю своего помощника, который научит?

Я задумался. С одной стороны, такие способности, если им можно научиться, не повредили бы никому из моих солдат. С другой, человек, способный запросто справиться с Давидом, неплохо владеющим восточными единоборствами, молодым, тренированным и сильным, сам по себе опасен. Да и почему я должен доверять совершенно незнакомым людям? Платон понял, о чем я думаю:

— Я знаю, ты понимаешь, что я не враг ни тебе, ни твоим людям. Ты каким-то образом читаешь меня. Я пришлю к тебе своего воина. Тебе достаточно будет всего одного "взгляда", чтобы понять, что он совершенно безвреден… для тебя.

И тут только, когда мужчина уже шагнул за порог, я опомнился — понял, что именно смущало меня на протяжении всего разговора.

— Стой. Не верю в бескорыстность. Что ты хочешь за совет… и бойца?

Он остановился. Я не видел этого конечно. Но был уверен, что он улыбается.

— Сущий пустяк. Твою благосклонность. А может быть, даже помощь, когда придет время. Причем, я не прошу каких-то обещаний, заметь. Просто дружбу.

— Я подумаю.

— Я могу завтра зайти за ответом?

Я в очередной раз согласно кивнул.

2. Знакомство. Милана

Я не знаю, какой идиот придумал мне такое имя. Нет, я, конечно, догадываюсь. Но это точно был не отец. Мой отец, точнее тот человек, которого я зову так на протяжении 20 лет, никогда бы не дал мне этого сладкого, липкого, как зажатая в ладони карамель, имени. Значит, когда я попала к нему, я знала и назвала его сама. Ну, в принципе, по воспоминаниям отца, в три-четыре, примерно столько мне тогда было, я должна была помнить.

Я привыкла откликаться на другое имя, мужское. Конечно, я понимала, что определить во мне женщину было не так уж и сложно. Но чаще всего до этого вопроса просто не доходило. По двум причинам. Тем, кого я охраняла, просто не было дела до моего пола, главное, чтобы дралась хорошо. Ну и, если вдруг все-таки вопрос ставился ребром, я всегда могла за себя постоять. Обычно, спросив однажды и получив мой отпор, второй раз не спрашивал никто.

Наверное, многих сбивали с толку коротко обстриженные волосы, мужская одежда, отсутствие груди — мало того, что маленькой от природы, так ещё и бинтуемой мною. Да, голос… Но часто меня принимали за парнишку, а значит, голос вполне мог ломаться в связи с возрастом.