Карина бросила скептический взгляд на кухню, которая соединялась с гостиной широкой аркой. Там в фартучке возле плиты вот уже несколько часов суетился бывший муж Динки, а ныне просто ее лучший друг и сосед по квартире Валера. Ему, как и Дине, было около тридцати. Не красавец, но симпатичный. В неизменных очках, потому что линзы не шли. Он с самого утра с упорством туполобика пытался научиться жарить блины, залихватски переворачивая их в воздухе. Все это он делал, четко выполняя инструкции брутального повара, который вещал с экрана маленького телевизора, висящего в кухне. Энергичный кулинар лихо подбрасывал блины в воздух, после чего ловил их – уже перевернутыми – раскаленной сковородой. Валера пытался сделать то же самое. Результат: три блина таки долетели до потолка, которому теперь грозила новая покраска. Один улетел на холодильник, два – на кухонный шкаф. Сколько блинов благополучно приземлилось на пол и на голову горе-повара – история умалчивает. Но даже это не останавливало упертого Ботаника, который раз за разом пытался отточить свое «мастерство шеф-повара» и тем самым произвести впечатление на вечно скептически настроенную в отношении его Карину. Поймав ее заинтригованный взгляд, Валера с видом профи подкинул в воздух очередной блин, который… приземлился аккурат на голову бедолаги. Благо за время своего высокого полета он хоть успел подостыть.

– Ай!

Карина обреченно вздохнула.

– Ботаник, мазью от ожогов хоть намажься! В верхнем ящике лежит. А то Динка еще скажет, что я тебя сковородой пытала!

– Дорогу осилит идущий! – нравоучительно отозвался Валера, налив на сковороду очередной блин. И лишь затем, убедившись, что Карина не видит, все же полез в шкаф за мазью.

Карину усмехнулась. И «это» ее подруга называет настоящим мужчиной!

Впрочем, в отношении Валеры Карина все же была не права. Ведь «настоящие мужчины» редко скрываются под маской смазливых мачо. И проявляются, как правило, не в красивых словах, а в деле. А в этом плане на Ботаника можно было положиться.

К слову, прозвище Ботаник к Валере приклеилось с детства, и он очень гордился им. Потому что оно отражало его истинное призвание. Валера с детства увлекался изучением растений. И к своим тридцати успел стать профессором в своей области, исколесившим полмира в поисках новых образцов ядовитых цветов. Возможно, внешне Валерка не тянул на Бреда Пита, но женщины интуитивно питали к нему особое расположение. Что именно привлекало их в Ботанике – надежность, ум, чувство юмора или что другое – история умалчивает. Однако женским вниманием он точно не был обделен (если не брать в расчет Карину, которая с необъяснимой упертостью, видела в нем только друга). Что до Валеры, несмотря на обилие невест, связывать себя повторными узами брака он не спешил. Умудрившись сохранить прекрасные отношения с бывшей женой, с которой дружил с детства, Валерка даже после развода остался жить с Динкой в их общей квартире, помогая ей воспитывать детей: двойняшек Петю и Вику.

Валера всегда был умный, добрый, надежный. Это именно ему много лет назад в очень тяжелые для них с Диной времена пришла идея сдать комнату постоялице, чтобы хоть как-то удержаться на плаву. Так в их жизни и появилась Карина, которую судьба, мягко говоря, тоже не баловала, хоть девчонка и пыталась сохранять оптимизм. Ее, на тот момент беременную, спустил с лестницы пьяный муж. Ребенка она потеряла, мужа-агрессора – засудила и потом еще долго скрывалась от его мести. Динка с Валерой очень помогли Карине. В каком-то смысле вытащили из петли, вернули веру в людей. Так что Ботаника Карина любила и ценила не многим меньше Динки, но это все равно не мешало ей скептически относиться к парню, периодически подкалывая его.

Положа руку на сердца, брак Динки с Валерой всегда казался Карине абсурдной затеей. Будучи профи в сердечных делах, она скорее охарактеризовала бы эту парочку как брата и сестру, лучших друзей, но уж точно не как страстных любовников. Карине лишь оставалось удивляться, как эти двое сразу после школы смогли «сострогать» ее крестников – двойняшек Петю и Вику. Карину так и подмывало расспросить об этом Динку, но та всегда уходила от этой темы. В душу Карина не лезла. Захочет – расскажет сама, решила однажды она. Но годы шли, а Динка, у которой обычно не было никаких секретов от подруги, так и не приоткрыла перед ней завесу своего прошлого.

– Эй, ты еще здесь?! – голос Динки, доносящийся из мобильного, вывел Карину из задумчивого оцепенения. – У тебя все или еще что-то?

– А! Да! Чуть не забыла! – спохватилась Карина. – Бабуля звонила. Просила напомнить про юбилей. Меня, кстати, тоже пригласила! Что значит не поедешь? Дин, это ненормально! Ты и так у себя дома лет десять не была! Хватит уже им к тебе в гости приезжать, пора и нам в Сибирь наведаться!

Напоминание о родном доме окончательно и бесповоротно испортило Дине настроение. С ее лица исчезла улыбка. Взгляд сразу стал отстраненный, колючий, чужой. В голосе появилась холодная нотка.

– Карин, извини, но это не обсуждается. Я не хочу никуда ехать. У меня на работе дел куча, – попыталась найти отмазку. – Бабуля лучше потом сама приедет в гости, и мы отпразднуем.

Настырная Карина продолжала что-то увещевать по телефону, но Дина ее уже не слушала. Ее холодный рассеянный взгляд на автомате следил за дорогой. Напоминание о доме матери вызывало не самые приятные воспоминания. Дина не знала, как помягче остановить не на шутку разбушевавшуюся любопытную подругу, требующую по телефону «коллективную ссылку» в Сибирь на выходные. Карина давно порывалась познакомиться со всей ее семьей целиком, а не только с ее бабушкой и младшей сестрой Люсей. Но Динка не хотела этого… Вернее сказать, она панически боялась встречи со своим прошлым.

– Карин, ты извини, но это не обсуждается… Я не хочу никуда лететь… Нет, у меня нет никакой ностальгии по дому. Пусть прошлое останется прошлым, – в голосе Дины звучала усталая обреченность. Она была готова согласиться на все, лишь бы поскорее закончить этот болезненный разговор. – Да. Знаю, я неблагодарная дочь. Не ценю, что имею. Карин, давай дома поговорим. Все, пока…

Дина отключила мобильный. От прекрасного настроения не осталось ни следа. Как же она злилась на себя в этот момент. Прошло десять лет. Давно пора было все забыть. Ведь говорят же, время лечит.