Катерина действительно была женщиной боевой. И, к счастью, по-своему набожной. Пожалуй, только она и могла держать в узде мужа и сына.

– Спасибо, бабуль, – с невольным облегчением выдохнул Саша. Он знал: на Клавдию Матвеевну можно положиться. Кто-кто, а она Динку в обиду не даст. – А то на душе неспокойно как-то…

– Еще бы! После случившегося! – невесело усмехнулась Клавдия.

Внук не знал, что вечером того же дня, когда случилось нападение на Динку и соседка «на хвосте» принесла новость, что Федора из-за Сашки в городскую больницу увезли, Клавдия пришла к Тамаре с требованием заявить на этого гаденыша в милицию.

Но Тамара отказалась делать это, не желая предавать случившееся огласке. Как и тогда. Много лет назад. Мысль о том, «что скажут люди», для дочери Клавдии оказалась куда важнее восстановления справедливости.

– Сама виновата! – слова Тамары в адрес Динки звучали как обвинения. – Нечего было его провоцировать.

– Ты тоже спровоцировала? – не выдержала, бросила возмущенная Клавдия. О чем сразу же пожалела. – Прости.

Тамара как-то резко успокоилась, замкнулась.

– Иди спать, мам. Поздно уже, – в голосе звучала неприкрытая усталость.

Клавдия с сочувствием посмотрела на дочь, пошла к себе. Зря она все же упомянула о том подонке.

А Тамара так и осталась стоять посреди кухни. Прошло столько лет, но тот проклятый вечер она до сих пор помнила во всех деталях. Да и как забыть, если живешь под одной крышей с той, которая каждый день напоминает тебе одним своим видом своего насильника-отца.

В ту ночь Тамару мучила бессонница. В голове все еще стояли слова матери: «Ты тоже спровоцировала?» И ответ, в котором она не хотела признаваться даже самой себе. В тысячный раз Тамара прокручивала сцену своего изнасилования, которое все эти годы пыталась забыть. Но стереть из памяти тот кошмарный вечер не получалось.

Нет. Хоть она в сердцах и бросила дочке фразу, что лучше бы Саша не вмешивался, на самом деле Тамара не желала Динке пройти через весь этот ужас, через который прошла она сама. Как бы она ни злилась на нее.

Кое в чем мать была права: какая разница, кто кого спровоцировал? Мужчина не имеет права прикасаться к женщине, если та против! Не имеет права ломать ей жизнь, душу… Но было уже слишком поздно думать об этом. Тамара хорошо знала: история не любит сослагательного наклонения. Есть вещи, которые уже не исправишь…

Но на Динку она все равно злилась, потому что из-за нее Тамара рисковала потерять Александра еще на два мучительно долгих года.

Армия.

Какое неприятное для женского сердца слово. Ведь синоним ему – разлука. А Тамара не хотела разлучаться с пасынком. Ей и так нелегко дались пять лет его учебы в университете. Каждый вечер пятницы она с нетерпением ждала приезда Саши из города к ним на выходные и злилась на Динку, которая всегда опережала ее, встречая брата на остановке. И не важно, дождь ли, снег был за окном.

Тамара ревновала Дину к Саше и завидовала ей. До отчаяния. Как завидовала в душе своим 35-летним ровесницам, многие из которых лишь несколько лет назад повыходили замуж. Из-за всех свалившихся на Тамару бед она чувствовала себя раньше времени постаревшей. И это было нечестно. На днях к ней на работу заглянула ее ровесница Лидка. Похвасталась молодым красавчиком любовником, который сделал ей предложение. Парню – двадцать пять. Ей – тридцать пять. И ничего. Живут и счастливы.

Тамаре казалось это аморальным. Ведь «жених» всего на пару лет старше ее пасынка. Аморальным и обидным… Потому что у нее так никогда…

На следующий день Клавдия Матвеевна сдержала свое слово, отправилась в церковь к отцу Андрею, с которым была знакома без малого десять лет. Высокий, статный, с длинными седыми волосами, забранными в хвост, в очках, он не слишком-то походил на священника. Скорее на поэта-интеллигента из творческого бомонда. Однако внешность была обманчивой.

Добрый. Душевный. Понимающий. Клавдия всегда находила умиротворение после беседы с ним. Батюшка давал ей то, что не мог дать никто другой – покой на душе.

Пообещав взять под контроль ситуацию с Федором, чья мать Катерина была прихожанкой церкви, отец Андрей проводил Клавдию до ограды.

– Спасибо, батюшка!

– Всегда рад помочь. И передайте Александру, что я его жду. Пусть заглянет перед отъездом.

– Конечно-конечно.

Внезапно во взгляде священника появилась едва уловимая настороженность. Женщина обернулась. Неподалеку возле ограды стояла Тамара, на губах которой играла язвительная насмешка. Ее работа находилась неподалеку, так что мимо храма она проходила каждый раз, когда решала прогуляться до дома пешком. Остановилась и сейчас, заметив мать.