— Ирэн, для нас внимание прессы — большая честь. Ты извинишь, что я не в парадной форме? Смотр частей надо все ж таки заранее назначать. В обстановке гласности — все имеющиеся сведения в вашем распоряжении…

— Хватит тебе куражиться, болтун несчастный. Я через полчаса у тебя…

Вошла к нему в тесный кабинетик, выскочил Сашка гибко из-за стола, легонько обнял за плечи, рассмотрел в упор, поцеловал в щечку.

— Молодец, Ирэн! Держишь высокий класс…

— Саня, да и ты смотришься молодчиком…

— Ничего не поделаешь, — усмехнулся Жигунов. — Старому сыщику, чтобы держаться на плаву, надо следить за своей формой…

— Какой же ты старый, Саня? — воскликнула я. — Ты ж мой ровесник — тебе еле-еле тридцать три!

— Ха! — грустно развеселился он. — Человек-то я вроде бы молодой, а сыщик старый. В мои годы надо или уже быть начальником, или, как балерине, уходить из профессии…

— А чего ж ты не стал начальником, Саня? — допытывалась я бестактно. — Ты ведь человек яркий, крупный…

— Трудно сказать, Ирэн… Не получилось, как видишь… Не так гавкнул, не с тем вылез, не того за окорока прихватил… — Он вздохнул, и грусть его длилась одно мгновение, потому что махнул рукой с улыбкой. — Крупные люди, как динозавры, в первую очередь вымирают… А ты чего от меня хотела?

— Да я к тебе с этой дракой…

— А-а, битва с морячком! Устроил он им Синопское сражение, переходящее в Цусиму…

— А почему переходящее в Цусиму?

— Старый принцип — победитель платит за всё…

— Но ведь они были пьяные, и в конце концов это они пристали к Ларионову! — сказала я с досадой.

— Ага, понятно! — кивнул он. — Ты там была?

— Нет, — растерялась я.

— Угу… И я там не был… Так что будем опираться на факты, изложенные в документах. Три почтенных человека, ехавших в такси, подверглись нападению пьяного хулигана, который, вытащив их из автомобиля, нанес телесные повреждения без расстройства здоровья, но со значительным ущербом для социалистической собственности в витрине радиомагазина. Зверский характер избиения подтверждают три свидетеля — прохожие, абсолютно посторонние лица…

— Но это все вранье! Они были пьяные, они влезли в его такси, они плюнули ему в лицо, ударили по голове бутылкой… — задохнулась я от злости.

— Па-анятно… — протянул Жигунов и ручкой почесал в затылке. — А он тебе кто?

— Кто — Ларионов?

— Ну да… Ларионов…

— Знакомый он мне!

— Хорошо знакомый? — допытывался Жигунов.

— Нормально… Давно во всяком случае, — неуверенно сообщила я, вспомнив рассказ Ларионова о нашем знакомстве на даче, о котором я навсегда позабыла.

— Ясненько, — покивал Жигунов кудрявой головой и постно сообщил: — Значит, так, старый твой знакомый Ларионов, бывший, можно сказать, пенитель моря, вдряпался в большие неприятности…

— А почему это «бывший»? — взвилась я.

— Да потому, что я здесь моря в округе нигде не наблюдаю. Пенить нечего будет. А в Одессу, на ролкер на его, ехать ему будет невозможно…

— Интересно узнать, отчего так?

— Оттого, что он упертый, — грустно вздохнул Жигунов. — Ничем себе человек не может так жизнь затравить, как своей упертостью…

— А в чем его упертость?

— В чем? — задумался Сашка. — Как бы это тебе объяснить… Случилась с ним неприятность…

Заметив мой протестующий жест, Жигунов прикрикнул:

— Ты не спорь со мной, а слушай! Ты слушать пришла или мне про жизнь рассказывать? Я допускаю, что все рассказанное Ларионовым правда… Но это не меняет положения. С ним случилась неприятность. Вот как бы надел человек новенький костюм, вышел на улицу, а его грузовик проехавший окатил грязью из лужи с ног до головы. Горько и обидно — испорчен костюм, в гости не попал, и чувствуешь себя посмешищем на виду у остальных, грязью не облитых. Понимаешь, о чем говорю?

— Понимаю. Но его не случайный грузовик облил грязью, а хулиганы сознательно плюнули в лицо. Разница имеется. Не находишь?

— Нахожу, — кивнул Жигунов. — Но эта разница для домашнего разговора за чаем под розовым абажуром, вечерняя беседа о падении нравов. А лупить смертным боем граждан, которые себя неправильно ведут, никто Ларионова не уполномочивал… И ломать их наглыми мордасами витрины с чудесами электроники…

— Хорошо, Саша, может быть, ты и прав, — притворно согласилась я. — Но я бы хотела, чтобы ты объяснил: что надо было делать Ларионову в этой ситуации?