В школе я создал отряд

под названьем «Антимат».

Надоела, ужас, страшно,

матерщина – ежечасно

вместо запятых и точек,

между букв и между строчек

лепят пацаны иные

мат и мат – слова гнилые.

Записались в мой отряд

сто девчонок и ребят.

Сто друзей со мною рядом,

мы сильны одним отрядом.

Мы идём в дозор по школе,

на смартфон кого-то ловим.

Фото, видео, стоп-кадр –

для иных – позор, скандал.

В интернете у нас группа,

пишем строго, но не грубо,

критикуем грубиянов,

учим жёстко, как и надо.

Споры, диспуты и ссоры,

и поддержка, и раздоры –

и в Ватсапе, и в «Фейсбуке»,

и ВКонтакте, в нашей группе.

В шоке (есть такие) – мамы,

«Антимат» как гвоздь программы.

Видео-обличенья –

стыд-срам местного значенья.

Некоторые не верят,

якобы «монтаж заметен».

«Понимаем вашу боль, –

объявил Олег Король

(он прославлен как прикольный,

увы, оратор непристойный). –

Знаете, братцы-ребята,

правы – вы, и это правда.

Смелость ваша, ха, прям святость.

Хотел бить вас и крыть матом.

Разработал план отмщенья,

вариант порабощенья.

Но, однако, вместо злобы – радость

жизни незнакомой

распалила вдруг всю душу.

Всё. Решил я вас послушать!

А поэтому, без врак,

клянусь,

я – за «Антимат»!

Принимаю ваш устав!

Мат долой, а с ним – табак!».

Вслед за Королём Олегом

пришли в отряд его «коллеги».

Делятся в Ватсапе мамы:

«Стали тише наши парни».

Папа, мама – на работе.

Я до вечера в заботе.

Дома – тройня-малышня,

нянька-встанька – это я.

Колю, Ваню и Марину

накормил кашей с малиной,

дал игрушек большой короб,

и запрыгнул в свою школу:

в скайпе ждут учителя,

мои верные друзья.

МарьИвановна – филолог,

лучший в мире идеолог.

Петр Павлович – историк,

много лет провёл он в море.

Видел Африку, Китай,

и даже австралийский край!

Дядя Игорь – англичанин,

в прошлом он – большой начальник.

По-английски меня учит,

но мне русский – всё же лучше.

Пока я в кругу уроков,

братья и сестра – под боком.

Для них скайп – люкс-развлеченье,

слушают, жуют печенье.

Учатся вместе со мной,

это плюс весьма большой.

Время думать об обеде.

Выдаю всем по котлете.

И под мультики в планшете

всё у нас как в высшем свете.

Тихий час проходит мирно,

тройня спит. Читаю книгу.

Вымыты тарелки, чашки,

вычищена с пола краска.

(Это рисовали дети –

как на небе солнце светит.

А на обоях на стене

возник пейзаж – мы на Луне.

Но Луна боится мыла,

и уже её не видно.)

Наконец, на свежий воздух.

Всех одеть – рехнуться можно!

Штаны, кофты, шапок куча,

дети воют. Просят взбучку.

Я и сам хотел бы взвыть,

но пора уж выходить.

Хорошо, двор огорожен,

и спокойно гулять можно.

Да, жить в отдельном доме

для большой семьи приволье.

Нервы, к счастью, на замке,

дети в радостной возне.

Снег скрипит на горке белой,

дети поездом тут едут.

Я на страже, часовой,

глаз да глаз. Закон такой.

Месяц заблестел, уж вечер,

просят кушать мои дети.

Пока грею кашу, щи,

народ уселся на горшки.

Не гудит ли там машина?

День, однако, какой длинный.

Вот, ура, шум за окном:

папа-мама! Полный дом!

Послезавтра – воскресенье,

едем все на представленье.

Цирк с мартышками, котами,

папа-мама тоже с нами.

Жизнь кипит, бурлит ключом.

Жить, однако, хорошо.