– Может быть, я не хочу идти в хорошую школу, – вызывающе ответил я. – Может быть, я просто хочу продолжать работать в аэропорту. – Моя мать неловко заерзала, и ее глаза умоляли меня не продолжать.

Он насмехался надо мной, как будто я был дураком. – Поверь мне, когда блеск этих захватывающих новых отношений сойдет на нет и ты застрянешь в тупике, споря с той девушкой о том, как ты собираешься оплатить телефонный счет, ты почувствуешь себя по–другому, и ты пожалеешь, что не послушал меня.

– Может, и так, – ответил я, – но это моя жизнь, и я уже не ребенок. Мне девятнадцать, и ты должен позволить мне принимать собственные решения.

Он и мама обменялись взглядами, как будто они вели мысленный разговор, в котором я не имел привилегии участвовать.

Потом мама перегнулась через стол и сжала мою руку. – Джесси, дело не в том, что нам не нравится Анджела. Наверное, она очень милая девушка. Но у вас так мало опыта в этой области. Как бы это сказать...? – Она помолчала, потом продолжила. – Важно примерить несколько разных стилей и размеров, прежде чем вы возьмете на себя обязательство, от которого вы не можете избавиться.

Она была намного мягче моего отца. Тем не менее, я нахмурился. – Мы же не собираемся жить вместе.– Хотя эта мысль не выходила у меня из головы. Мы с Анджелой встречались всего месяц, но я полагал – и надеялся – что следующим шагом будет переезд. А сейчас мне просто нужно было место, где я мог бы побыть с ней наедине.

Отец все еще не брал вилку. – Твоя мать права, – сказал он глубоким, раскатистым голосом, от которого все задрожали. – Ты должен встречаться со многими девушками, прежде чем соглашаться только на одну.

– Как это делает Рик? – коротко спросил я. Я положил вилку и откинулся на спинку стула. – Он встречается с самыми разными девушками и умудряется отлично проводить время. Ты хочешь, чтобы я был больше похож на него и разбил много сердец?

– Это нечестно, – сказала Мама. – Рик всегда очень упорно трудился в школе и спорте. Он невероятно занят и у него нет времени на серьезные отношения, вот и все.

– И посмотри, где он сейчас, – добавил отец. – В магистратуре в бизнес–школе Андерсона. Его будет ждать высокооплачиваемая работа едва он покинет кампус.

Я сделал глубокий вдох и выдохнул, потому что знал, что этот разговор был бессмысленным. Мои родители хотели, чтобы я был большим “успехом”, как Рик, но когда дело дошло до этого, мое определение успеха отличалось от их. Мне не нужно было зарабатывать миллион долларов. Я не хотел иметь серию поверхностных отношений с девушками, с которыми у меня не было ничего общего. Я уже нашел девушку, которая подходит мне и я просто хотел быть с ней. Это не означало, что я собираюсь отказаться от мысли сделать что–то большее в своей жизни. Я просто хотел, чтобы она была рядом, что бы я ни делал.

– Это мое решение, – сказал я, снимая салфетку с колен и бросая ее на стол. – Извини, мам. Я уже закончил.

Отец с неудовольствием смотрел на меня, пока я нес свою тарелку на кухню. – Прекрасно, – сказал он, – но не жди от меня никакой помощи, если не сможешь заплатить за квартиру.

– Я это запомню. – По пути наверх я взял газету из прихожей, чтобы посмотреть объявления.

Глава 9

Через неделю я подписал договор аренды на свою первую квартиру, которая стоила дешево, потому что она была в миле от аэропорта, и рев самолетов, пролетающих над головой, отвел большинство потенциальных арендаторов. Однако мне это было удобно, потому что я мог добраться до работы за десять минут на велосипеде, а Анджела могла приехать и остаться на ночь в любое время, когда ей захочется.

Мой отец был верен своему слову. Он мне ни в чем не помог. Он не позволил мне взять из моей комнаты мебель – ни одного предмета – поэтому мне пришлось купить кровать и стол на распродаже во дворе. Моя мать не могла вынести этого, но я помню комок в горле, когда она тихонько сунула мне в руку пятьдесят долларов в день моего отъезда.

Именно Анджела помогла мне купить тарелки и кухонную утварь, постельное белье и небольшой телевизор, которые мы нашли в секонд–хендах. Ее родители дали мне диван, от которого они все равно хотели избавиться.

По иронии судьбы, единственное, что мой отец позволил мне взять из дома, было единственным, чего я действительно хотел.

Он позволил мне взять Бентли.

***

Я не звонил родителям и не разговаривал с ними больше двух месяцев. Я не пытался их наказать. Мне просто было неинтересно выслушивать лекции о том, почему я совершаю самую большую ошибку в своей жизни. Поэтому я подождал и подумал, что, возможно, в конце концов, они примут мое решение и позволят мне выбрать свой собственный путь.