Сказать этого всего у меня не получается, потому что последние мои мысли — о чипсах. А потом наступает темнота.

— Бен, срочно едь домой! — мать Эдди, слушая сбивчивый рассказ сына, одновременно с этим уже вызывала мужа.

Отец хотел что-то возразить в ответ, но Сара отрезала:

— Не обсуждается! — и тут же отключилась.

Когда отец принёсся домой спустя четверть часа, мать тут же вывалила на него детали происшествия, резюмируя:

— Алекс сейчас в больнице. — И многозначительно впилась в мужа взглядом.

— Хоть неотложку вызвали? — неодобрительно поглядел на сына отец.

— Да. Мы ж не конченые. Он как ногами задёргал, мы тут же позвонили, — уверенно ответил Эдди. — Пап, ну кто знал, что он вообще без искры? И что у него вообще никаких щитов нет? Пацаны как лучше хотели, он меня вон как по ноге отоварил, — подросток почти гордо кивнул на перебинтованную поверх гипсовой повязки ногу. — А он брык, и с копыт…

С отцом так хотелось поделиться ещё многим, но мать быстро вытолкала единственного сына в его комнату и села напротив мужа, продолжая вопросительно глядеть на него.

— Так и будешь молчать? Или хоть раз в жизни поступишь, как мужчина? — Саре очень хотелось орать, брызгать слюной и бесноваться, но сейчас надо было просто направить мужа в нужное русло.

— Оформить как несчастный случай будет можно, — попытался увести неприятный разговор в сторону Бен (по совместительству — полицейский офицер этого округа). — Денег на адвоката у них всё равно нет, а без адвоката в суде они не смогут защитить своё видение квалификации кейса…

— Не парь мне мозги. Ты понимаешь, о чём я. Она сейчас будет выходить из больницы, вся на нервах. — В отличие от слизняка-мужа, Сара была собрана и деловита.

Квартира, занимаемая соседями, находилась в ипотеке и была выплачена почти на три четверти.

Мать Алекса, мало того, что моложе, так ещё и явно с трудом тянула все обязательные платежи.

А вот если устроить так, чтоб эту квартиру выставили на аукцион… Тогда знающий, при небольшом напряжении в адрес менеджеров банка, может получить такой интересный залог. Лишь за четверть от стоимости.

Первые интересные мысли появились у Сары ещё тогда, когда соседка овдовела. Она случайно увидела, как муж смотрит на ту, возящуюся с чем-то на балконе…

Вслух Сара ничего не сказала, так как была слишком умна для тупых скандалов.

А вот если сейчас прибрать к рукам этот залог за четверть от рыночной цены, да тут же реализовать нормально — то переезд в другой район будет и логичным, и вполне заслуженным. Такие деньги на дороге не валяются.

Тем более что, в намеченном сценарии, выставлять квартиру на аукцион будет или банк (в котором работала она), или полицейский департамент (в котором работал Бен).

Достаточно молодая (едва за тридцать), ещё симпатичная, но такая измождённая случившимся, женщина выходила из клиники неотложной помощи, как сомнамбула.

Несколько часов ожидания в такой ситуации вымотают кого угодно.

Решение, которое приходилось принимать «на ходу», было тоже нелёгким: она знала из соцсетей о многочисленных сбоях чипов, один из которых был только что имплантирован её сыну.

Уверенность врача отчасти примирила её с необходимостью рискованного шага, но только отчасти.

Хот бы Алекс жил… Возможно, район действительно надо менять. На средний класс они точно не тянут.

Будем откровенны, уже вряд ли и потянут. В обозримом будущем. А в нижней части города, возможно, сына хотя бы не будут лупить на улице.

Он ведь только думает, что мать ничего не видит… Мать видит всё и всегда. Другое дело, что вмешаться не может, по целому ряду причин.

Она также знала, как смотрит на неё Бен, сосед. Прекрасно понимая разницу между собой и расплывшейся, обрюзгшей женой Бена, до сего момента она его тщательно скрываемое мужское внимание принимала, как должное. Где-то даже расслаблено улыбаясь.

Но сейчас, когда такое между детьми…

Лучше быть от таких соседей подальше. Она не первый день живёт и понимает, чем именно, кроме службы, промышляет Бен. Сын точно пойдёт в отца, если уже не пошёл.