– Я вам что, сука, сказал делать?

– Наблюдать, товарищ полковник, — ответили те хором

– Тогда я слушаю внимательно, что господин Коротких делал вчера в доме пропавшего Швецова, на его этаже?

Мужчины молчали, переминаясь с ноги на ногу. Затем Еремеев поднял глаза.

– Товарищ полковник, он себя неадекватно повел, сначала выскочил из автобуса, чуть ли не на ходу. А затем зашел в магазин. Мы ждали у входа, потом зашли, а его нет...

– Неадекватно? Он то как раз все адекватно сделал, а вот вы — два кретина, с лишней хромосомой! Пацан вас срисовал, придурки! Или вы даже этого не поняли? Кому скажу — не поверят, студент третьего курса скинул с хвоста двух матерых оперов ФСБ из элитного отдела! Да я бы не глядя обменял вас двоих на него одного, еще бы и Захарова в довесок кинул!

– Виноваты, товарищ полковник.

– Ясен день, что виноваты. Оба без квартальной премии. Еще один такой косяк и без тринадцатой оставлю! Встать в строй! Наблюдение с Коротких не снимаем, телефон продолжаем слушать. Шестаков!

– Я, – из строя вышел старший оперуполномоченный.

– Останься, остальные на выход!

Андрей Вениаминович терпеливо дождался, когда дверь закроется за последним сотрудником, а затем обратился к оставшемуся с вопросом:

– Что по моему заданию?

– Прочесали все что могли, даже у Чернецова дома побывали под видом электриков. Устроили ему небольшое замыкание. Осмотрели территорию загородной недвижимости у обоих, внутрь не попали. Никаких зацепок, товарищ полковник. Хотя, кое-что меня смутило. Вот этот мужик работает садовником в усадьбе Чернецовых на Рублевке. Я его щелкнул, лицо показалось знакомым. — Шестаков полистал телефон, а затем протянул начальнику фотографию.

– Мать твою, это же Крючок! Я еще салагой зеленым был, когда он здесь работал, нас им старшие пугали. Гений пыточного дела. Кустики, говоришь, стрижет? Интересно... – Аксенов задумался. — Короче, берешь двоих самых толковых оперов, и с этого глаз не сводите. Я хочу знать все, вплоть до того, какой он пастой зубы чистит. И, аккуратно, это калач тертый и подготовленный. Это вам не за пацаном следить, хотя вы даже и этого не можете. Отвечаешь головой, все понятно?

– Так точно, товарищ полковник!

– И это, свяжись с технарями. Постарайтесь, все таки, сблизиться с парнишкой в игре. Сдается, это наш единственный способ что-нибудь прояснить. Выполняй!

– Есть выполнять!, — Шестаков собрался идти, но вдруг остановился и неуверенно повернулся к начальнику, – Товарищ полковник, лишняя хромосома у даунов, а не кретинов.

– Иди уже, – устало вздохнул Аксенов.

Поразмыслить над направлением предстоящего путешествия ночью не удалось — выключился мгновенно, так что решил обдумать это на пробежке. Привычно вышел из подъезда — странно никого нет. Все равно, расслабляться не стоит. Не думаю, что после моего забега к Швецову меня оставят в покое.

Я потихоньку начал набирать скорость и размышлять. К Уралу я точно не пойду, там скорее всего ни одного живого босса, да и стычки мне ни к чему. Остаются викинги, европейцы, китайцы и мусульмане. Китай отпадает — там своего народа хватает, викинги и европейцы торгуют с нашими, так что думаю они уже просекли и разведали морские просторы. Наверное, жители Ближнего Востока оптимальный вариант. А там и до Африки не далеко. Интересно, как к ним попасть, чего то я даже не спросил у Перевертыша.

Вернулся с пробежки, слежка если и была, то наблюдатели себя ничем не выдали. Я налил стакан сока, залпом опрокинул в себя и забрался в капсулу.

Эфет: Привет, есть вопрос.

Перевертыш: Здорово, валяй.

Эфет: Как вы перемещаетесь? Ну там в Европу, к азиатам, викингам.

Перевертыш: Ты кроме прокачки чем-нибудь занимаешься еще, ну там руководства почитать? А то ты два в одном — топ игрок, он же топ нубас.

Эфет: ХD

Перевертыш: Короче, тебе нужен хранитель портала в Равайне. Оттуда можно переместиться в столицу любого кластера. Только по карману бьет очень, зато не пешком!

Эфет: Равайн, это который Екатеринбург?

Перевертыш: Угу.

Эфет: А как местные определяют, что ты с другого региона?

Перевертыш: У тебя значок появится возле ника, ты у них такой же сможешь видеть. От него не избавиться, как не маскируйся.