А потом и вовсе разозлилась на себя. Слишком это было похоже на набор чувств, пережитый мною когда-то давно. Ожидание, отчаянье, долгожданная радость от прихода. Как же я презирала в себе это, ненавидеть и ждать, ждать и ненавидеть. Хотя нет, ненависть пришла не сразу, сначала было дикое обожание и потаённая боль от понимания, что вот ещё чуть-чуть и он опять уйдёт. Слишком долго я собирала свою личность по кусочкам, ища себя по закоулочкам своей души, учась осознавать себя как что-то самостоятельное, а не продолжение чьих-то желаний.

На Стаса больше не смотрела, сосредоточившись полностью на игре. Один шот, второй… И вот, их осталось трое. Две моих розовых рюмки и одна синяя.

Я с вызовом глянула на Илюшу.

— Ну?

— Играем, — зарычал он.

Пожала плечами. Играем, так играем. Эта пешка не давалась мне дольше остальных, гоняя её по полю, мне в какой-то момент удалось загнать его в угол. Но радости победы не было, наоборот стало как-то грустно, собственная выходка показалась глупой и бессмысленной.

Не трогая последнюю синюю шашку, я поставила палец на кучку зелёных бумажек и провела им по столешнице, пододвигая деньги к их хозяину.

— Будем считать, что ничья? — миролюбиво предложила я. Какая-то не самая лучшая часть меня надеялась, что мужик заартачится и решит быть гордым до конца, отказавшись от выигрыша. Но Илюша к счастью для другой моей стороны не стал спорить и забрал деньги.

— Ничья, — согласился он и совершенно неожиданно протянул руку, взяв в неё свою же рюмку с синей жидкостью.

— Ну, за тебя красавица! — торжественно провозгласил он и начал движение шота к своим губам. Я только и успела, что скривиться. Но «шашка» так и не дошла до пункта своего назначения, потому что по какой-то непредсказуемой случайности изменила свою траекторию, и с лёгкой подачи Стаса оказалась опрокинута ему в желудок.

— Так тут пьют за красивых женщин? — совершенно очаровательно поинтересовался он. Я, обалдевши, уставилась на него, опасаясь даже моргнуть.

Стас ещё успел мне улыбнуться, прежде чем тяжёлый кулак влетел ему в живот. Чернов согнулся пополам и тихо застонал, зато Илюша подскочил на ноги, уже готовый обрушить на этого незадачливого рыцаря свой следующий удар.

Но Стасу повезло, потому что материализовавшийся откуда-то Севка заорал на весь бар:

— Халявная порция пива всем!

Из-за чего к бару тут же повалила восторженная толпа посетителей, разведя по разным углам Стаса и Илюшу.

Стас сидел за своим столом в почти опустевшем баре, прижимая к своему торсу пакет со льдом. Он прикладывал лёд через джемпер, который мешал мне оценить последствия боевого ранения. Бар уже почти закрывался, когда я подошла к нему, миролюбиво протягивая новую пачку льда.

Хмурый взгляд его шоколадных глаз заставил меня улыбнуться.

— Я вижу тебе смешно, — недовольно пробухтел он, но лёд принял.

— Чуть-чуть, — призналась я.

— Чуть-чуть, — передразнил меня Стас.

И мне стало смешно, как-то по-особенному, будто появилась какая-то лёгкость от того, что вот он сидит передо мной.

— Как ты догадался?

— Про шоты? Не знаю, это очевидно же. Кстати, что там было?

— Водичка с сиропчиком.

— А если бы качок выбрал розовые шоты, а не синие?

— Пфффф, — фыркнула я. — Он же типичный такой мужик, к розовому в жизни не приблизится.

— Ну а всё же? Что бы ты делала?

— Элементарно. Уронила бы что-нибудь на доску и приготовила новые, только с нужным мне раскладом. Но он бы не выбрал, настолько выраженная брутальность не примет ничего бабского.

— По-моему, тут попахивает сексизмом.

— А по-моему, занудством.

Я забрала у него пакет с уже растаявшим льдом, собираясь вернуться на своё рабочее место, но Стас успел перехватить меня за руку, при этом болезненно поморщившись. Видимо всё-таки хорошо приложил его Илюша.

— Тебе ещё долго?

— Что долго? — включила я дурочку, стараясь не думать о его пальцах на своём запястье.

— Работать?

— Часа два.

— Но ведь народу уже почти не осталось. Тебя никто не может подменить?

Я категорично замотала головой и сделала страшные глаза.

— Да ладно тебе, — ни на минуту не поверил мне Стас. — Спорим, что я смогу договориться?

— Мммммм, — изобразила я задумчивость. — Думаю, что сегодня с меня споров хватит. А то ведь опять пострадаешь, а мне потом ещё совестью мучиться, в подушку плакать.