– Вот поэтому я не хожу в больницы! – проворчал недовольный Ярослав, закрывая входную дверь.

Из спальни вышла Лера. Она была сосредоточена на девочке-призраке и на сумме сто двадцать семь тысяч рублей.

– Нам нужно посмотреть видео с банковской камеры наблюдения, – произнесла она очень серьезно.

– Зачем? – растерялся Ярослав. Ему было очевидно, что даме нужен специалист в белом халате определенного профиля. Какой смысл подыгрывать больной фантазии Усовой?

– Наталья сказала, что за деньгами в банк она ходила в компании дочери. Думаю, видео все прояснит, – спокойно ответила Лера, разглядывая приятное лицо стажера, на котором считывалось недоверие.

– Может, опросить соседей? – робко уточнил Полянский.

– Мы уже разговаривали с любопытной бабушкой, впустившей нас в подъезд. Она ничего не видела, как и большинство соседей в обычный рабочий день. Мы только потеряем время. Надо посмотреть видео в банке, – настаивала Лера. – Таким образом мы определим была ли девочка из плоти и крови!

– Мы оставим Наталью одну?

– Я позвонила ее мужу, он сейчас спустится.

– Спустится? – переспросил Ярослав.

– Он живет этажом выше. Ирония судьбы – переехал к одинокой соседке – бывшей подруге Натальи. Мерзавец.

Лера накручивала себя перед встречей с мужем потерпевшей, и стажер это заметил. «Возможно, ситуация кажется ей зеркальной! – размышлял Ярослав, видя, как нервничает следователь Серебренко. – Наверное, ее тоже бросил муж… в трудную минуту. И теперь все мужики – зло. Типичная бабская заморочка!».

Николай Усов открыл дверь своим ключом. Ярослав почему-то ожидал увидеть лощенного ловеласа, но в квартиру вошел высокий сутулый мужчина в очках со старомодной оправой. На нем были затертые треники, заправленные в носки, футболка и серый пиджак в мелкую клетку. От него пахло табаком и спиртным, но алкашом, судя по внешнему облику, муж-сосед не был.

– Как она? – уточнил Усов с ярко выраженным беспокойством.

– Отдыхает, – ответила Лера. – Нам бы с вами пооткровенничать. Вы не против?

Николай покорно кивнул и все прошли на кухню. Осколки кружки предусмотрительный Ярослав убрал с помощью обычного веника, обнаруженного в уборной.

– В связь с соседкой вы вступили до или после смерти дочери? – в интонациях Леры сквозил сарказм.

Ярослав напрягся, беседа с мужем потерпевшей началась, как ему казалось, неправильно.

Николай на мгновение растерялся, но, собравшись духом, ответил на поставленный слишком неравнодушным следователем вопрос:

– У нас давно все разладилось с женой… Когда Аньке поставили диагноз и сказали, что медикаментозное лечение не поможет, Наташка ведь как с цепи сорвалась! Выискивала всякие рецепты народные от рака, возила к каким-то там старухам в деревни, лечила у экстрасенсов… Врачи говорили: слишком поздно, надо ее отпустить, чтоб не мучился ребенок. А она ни в какую! Столько денег вбухала! Квартиру свою продала…

– А это чья квартира? – вежливо уточнил Ярослав.

– Это моя квартира. Я оставил ее ей. Пусть живет тут, – не жалко!

– А ваша новая невеста с приданым? – съязвила Лера, кивнув на потолок, ведь именно там – в квартире этажом выше, Николай сожительствовал с новой пассией.

– У Даши двое детей от первого брака – пацаны. И мать-инвалид. Нам места хватает, мы не жалуемся, – робко оправдывался Усов, чувствуя, почему-то, себя пристыженным.

– Не задавались ли вы целью потеснить Наталью? Все же просторная квартира, а вы там, как сельди в банке!

– Я же вам только что сказал: я сам все ей оставил. И ушел к Даше.

– Всякое бывает! Есть такой тип людей: вроде как делают добро другими, а потом передумают, а имидж разрушать не хочется! Вот и приходится им выкручиваться! Придумывают сценарии с лихо закрученным сюжетом!

Ярослав заметил, что дыхание Леры участилось, а на шее появились алые пятна и это был недобрый знак. Он наклонился к ней и учтиво произнес:

– Можно вас на минутку, Валерия Александровна?