Гюлюш. Там у нас гости, Севиль.

Севиль. Кто такие?

Гюлюш. Больше молодежь. Но есть и знакомые тебе люди.

Севиль. Теперь мне все равно, кто бы там ни был. Я испытала все, прошла сквозь огонь и воду. Сегодня мой праздник, и я хочу веселиться. Дай-ка, посмотрю, кто там (заглядывает в дверь). Ага, узнаю. Здравствуйте, старые друзья! Здравствуйте!

Гюндюз. Куда ты, мама? Я тебя не отпущу.

Севиль. Я не ухожу, сынок. Только переоденусь. (Уходит в комнату.)

Абдул-Али - бек (выходя из комнаты). Кто была эта девушка? Мне она показалась знакомой.

Голос Бабакиши: "Проходи, говорю. Я хорошо знаю".

Гюлюш (подходит к калитке). Это еще кто?

Голос Бабакиши: "Говорю тебе, проходи. Не то в зубы, как говорится, получишь!"

В калитку входят Атакиши и Бабакиши, оба в матросской форме.

Гюлюш. Кто это? Кого вам надо?

Атакиши. Гюлюш, дочка! Отца не узнаешь? Это я, а это Бабакиши!

Мамед-Ал и (выходя из комнаты). Говорят, есть солнце. Неправда! Говорят, есть луна. Неправда! Говорят, есть мир. Неправда! Все неправда, и больше ничего.

Эдиля (выходя из комнаты). А это кто такие?

Гюлюш. Откуда ты, отец?

Атакиши. Я, дочка, с парохода.

Бабакиши. Он, как говорится, машинистом, а я кочегаром на пароходе.

Мамед-Али. Как вы туда попали и что у вас за вид?

Атакиши. Долго рассказывать. Это наш рабочий костюм. У нас есть и парадный.

Бабакиши. В ту ночь мы вышли на улицу. Темно. Мороз... Я был раздет...

Гюлюш (улыбаясь). Знаю...

Атакиши. В темноте ничего не было видно. И всю ночь мы шли, не переводя дыхания...

Бабакиши. Как говорится, хотели в деревню попасть. А дорога неровная...

Атакиши. По пояс в грязи. А тут мороз, ветер... И в желудке пусто. Вот тебе и фунт...

Бабакиши. Видим, идет толпа. Уже, как говорится, рассветало...

Атакиши. И толпа же! Ни начала не имела, ни конца... Потоком шла. Тут я подался к одному. "Куда?" - спрашиваю. "За работой, говорит, за хлебом".

Бабакиши. А нам как раз этого и надо было...

Атакиши. Голодному терять нечего. Пристали к ним...

Бабакиши. Так и пристали, как говорится...

Атакиши. Теперь я машинист на пароходе...

Бабакиши. А я, как говорится, кочегар.

Гюлюш. А как рука?

Атакиши. Вылечил доктор на пароходе.

Бабакиши. Положили, как говорится, в гипс да перевязали. Вот так.

Атакиши. И поправилась.

Входит Севиль. Гюндюз подбегает к ней.

Гюлюш. Гюндюз, дай маме с гостями поздороваться.

Севиль (узнает отца). Отец!

Бабакиши. Ты что это, дочка! Словно маяк в море, как говорится, светишь.

Атакиши. Не маяк, а Полярная звезда!

Севиль. Ах, дядя Атакиши! И ты здесь? (Обнимает Атакиши.)

Эдиля. Только ее и не хватало.

Гюлюш (шутя). Смотри, Севиль, как бы опять не потянулась к Абдул-Али-беку целоваться!...

Севиль. Целоваться? (Вспоминая.) Ага, помню!

Абдул-Али - бек. Здравствуйте, Севиль-ханум! (С протянутой рукой подходит к ней).

Севиль (как бы не замечая его, делает общий поклон). Здравствуйте, друзья!

Слышно, как дети поют и веселятся. Входит Б а л а ш.

Балаш (воздужденно). Верни мою семью, Гюлюш! Отдай мне мою семью! Я погибаю! Мигание звезд, поцелуй цветов, теплое дыхание весны - вся эта улыбающаяся природа душит меня. Я пропадаю, Гюлюш! Отдай мне мою семью!

Гюлюш. Балаш, ты еще не устал?

Эдиля. Это что еще за комедия?

Абдул-Али - бек. Правильно! Как раз я об этом сейчас думал.

Балаш (узнав отца, бросается к нему и вдруг замечает Севиль. Останавливается, разглядывая ее. Убедившись в том, что перед ним Севиль, бросается к ней). Севиль! Севиль! (Пытается обнять ее).

Севиль (резко останавливает его). Балаш, не волнуйтесь. Это вам вредно. (Проходит мимо него.) Сегодня мой праздник, Гюлюш. Я хочу петь, плясать, играть, веселиться. Есть музыка?

Гюлюш. Есть, Севиль (уходит в сад, приглашая с собой гостей).

Эдиля (проходя мимо Балаша). Горбатого могила исправит. (Уходит за гостями.)

Севиль тоже направляется в сад.

Балаш (жалобно). Севиль! Постой! Не уходи!

Севиль. Что вам угодно?

Балаш. Два слова.

Севиль. Говорите!