Тандем из двух видов разведчиков, полностью провалившийся в испытании под землёй, на открытом пространстве раскрылся в полную силу. Ворон, набрав приличную высоту, позволял охватить огромный участок территории, но упускал многие детали. В то время как орды Искателей быстро изучали и заполняли возникшие пробелы, следуя в нужном направлении.

Пользуясь моментом, решил опробовать и Сродство — способность видеть мир глазами Ворона. В отличие от мозаичного зрения Копа, Пернатый выдавал более привычную картинку. Правда, и тут не обошлось без особенностей.

Фокусировка взгляда на любой точке — звучит интересно, но лишь до того момента, пока не испробуешь её на собственной шкуре, да ещё и во время полёта. Эффект оказался весьма далёк от обычного бинокля.

Способность являлась врождённой и не имела кнопки активации, а включалась самостоятельно, едва мозг получал нужный сигнал. В моём случае триггером служил сосредоточенный взгляд на любой точке.

Разобравшись в чём дело, я как мог, пытался контролировать процесс, но то и дело сбивался. Сказывалось отсутствие опыта и банальная привычка подмечать детали. В такие моменты предмет, на котором сфокусировалось зрение, в разы увеличивался, а весь остальной мир обращался в изогнутый и размытый фон.

Ощущение свободного полёта в сложившихся условиях сильно мешало и отвлекало. Слишком непривычно ощущать пустоту вместо твёрдой почвы под ногами.

Благо, после активации Сродства я мог не брать Пернатого под полный контроль и выступал скорее в роли запасного пилота или даже пассажира. В противном случае, Серый погиб уже спустя пару минут. Тем не менее, объединение разумов явно мешало Ворону, что сказывалось на общей скорости.

Благо, отыскать нужное место не составило труда. Нужный холм разительно отличался от своих собратьев. Пусть вокруг и чувствовалось веяние смены сезонов, но трава везде только начинала чахнуть, в то время как территория кладбища выглядела безжизненной.

Грязь, мёртвые растения и редкие скрюченные деревья. Впрочем, всё это терялось на фоне частокола из гробов чуть выше по склону. Обилие налипшей грязи, ветхий вид и ворох разрытых могил хорошо давали понять, как и откуда появилась эта ограда.

Гробовщика искать не пришлось. Зомби мерно покачивался в центре кладбища — на вершине холма.

Рослый, выше двух метров ростом Зомби, очень походил на изображение в Бестиарии, но имелись и отличия. Тёмно-серую кожу, чем-то походившую на сухой могильный камень, покрывала вязь оккультных узоров.

Благодаря фокусирующемуся зрению Пернатого, мне удалось разглядеть каждую деталь рисунка, но даже с помощью Живого Ритуала, получилось распознать лишь несколько отдельных рун.

Остановка времени. Отрицание тления. Снятие ограничений. Удалось разгадать лишь названия рун, для более тонкого анализа требовалось время, но даже так, было над чем подумать.

В отличие от артефактов, чьи названия могли несколько приукрашать возможности оружия или экипировки, с рунами дела обстояли иначе. Имя являлось отражением руны, её сутью. Даже через глаза Ворона я чувствовал силу каждого отдельного узора, что уж говорить о полноценном руническом слове.

Экипировка оказалась под стать, с особенностями. Одежду Вечному заменяли полоски кожи, намертво спаянные металлическими заклёпками с плотью. Если не всматриваться, то со стороны это походило на фартук, но возможно являлось Модификацией сродни Экзоскелету.

Главное оружие Гробовщика — саркофаг, выглядело ещё более интересно. Размерами артефакт превосходил хозяина, и в то время как его нижняя стенка практически упиралась в землю, верхняя часть возвышалась над головой Зомби на треть метра.

Старые, потрескавшиеся, а местами и вовсе прогнившие доски придавали гробу ощущение хрупкости. Вот только интуиция подсказывала, что по прочности гроб не уступал Оскалу.

Помимо этого, из пролома в саркофаге тянулась мумифицированная рука, крепко сжимавшая фонарь. Учитывая, что целью был Вечный, навряд ли это был простой элемент декора.

Вместо маски Зомби носил фрагмент черепа, от которого вниз тянулось два ремешка, на которых болталась подвешенная нижняя челюсть. Трудно сказать, принадлежали обе кости одному существу или разным.

Финальным штрихом образа стали чётки из чёрных и белых камней. Зомби мерно перебирал бусинки, не сводя взгляда со статуи перед собой.

Поначалу поросшая мхом скульптура не вызвала особого интереса, но стоило присмотреться и я быстро изменил своё мнение.

Кутавшаяся в плащ девушка, чьё лицо наполовину прикрывал капюшон, могла сойти за плод фантазии скульптора, но от скульптуры веяло силой, смертью и чем-то знакомым.

По спине пробежал холодок. Скульптура изображала Смерть. Облик разительно походил на Серую Госпожу, с которой мне однажды довелось встретиться. Учитывая отголосок силы одной из Сестёр, Статуя не могла быть простой и, тем не менее, её покрывал узор трещин.