Кинничи чуть извиняюще улыбнулся.

— Ну, дон Микеле, вам жаловаться грех. Вам-то я не доставлял беспокойства.

— А Чефалу забыл? Там, если мне не изменяет память, ты троих арестовал. А ведь все хорошие ребята, примерные отцы семейств. А в Ликате? Приехал с шумом, пострелял, и в результате оставил две семьи без отцов. Нехорошо, — старик вдруг сверкнул глазами, и Дюпре почувствовал такую ненависть к нему, что содрогнулся. — Нехорошо, — повторил старик.

Следователь взглянул на Дюпре.

— Дон Микеле, это моя работа. Я не приказывал их убивать. Они убили полицейского, и карабинеры вынуждены были открыть огонь. Я тогда очень сожалел об этом.

— Сожалел, — прохрипел старик, — сожалел… Ну да ладно. Мы люди мирные, нам в ваших делах трудно разобраться. Говори, зачем звал?

— Дон Микеле, вы, кажется, знаете Ди Перри. Что он за человек, по-вашему?

Старик равнодушно уставился на следователя.

— Ты что, только поэтому меня и звал? Что за человек? Тебе лучше знать. Хороший человек. Торгует яблочками, сливами, грушами. Никому вреда не делает. А для чего он тебе? Я же предупреждал — ни одного вопроса.

— Да нет, дон Микеле, я не настаиваю. Не хотите — не говорите. Просто нам стало известно, что он и наркотиками занимается. Вот мы и решили спросить вас.

Старик даже не спросил про наркотики. Его показное равнодушие как рукой сняло. Забыв всякую осторожность, он гневно прохрипел:

— Джованни? Этот щенок? Не посмеет. Я его хорошо знаю. Его хобби — овощи, фрукты, и ты напрасно его подозреваешь.

— Ну что вы! — Следователь подмигнул Дюпре. — Не подозреваю. У нас вот есть кассета с записью разговора Ди Перри со связным триады «Черные мечи». И большая партия, дон Микеле, — целых сто пятьдесят килограммов.

— Врешь, — убежденно сказал старик, — Джованни не посмеет. Он не занимается наркотиками.

— Хотите послушать? — вместо ответа спросил следователь.

Старик задумался. Он почувствовал подвох.

— А зачем мне слушать?

— Просто так. Чтобы убедиться, что я не вру. Так включать запись?

Старик промолчал.

Кинничи кивнул, и Дюпре, достав заранее приготовленный магнитофон, вставил кассету. Раздалось шипение, и послышался голос Ди Перри.

С первой же минуты Шарль обратил внимание на поведение старика. Услышав голос Ди Перри, дон Микеле вцепился правой рукой в край стола и за все время не проронил ни звука. Лишь судорожно сжатые пальцы говорили о его состоянии. Запись кончилась. Старик продолжал сжимать край стола.

— Где сейчас Ди Перри? — с усилием вымолвил дон Микеле.

— Мы выпустили его на свободу. Адвокат говорит, что это не доказательство.

Старик выпустил край стола и улыбнулся.

— Хитер, — сказал он, — хи-те-е-ер. Хочешь помочь нам, Рокко? Я не ожидал от тебя.

— Да нет, дон Микеле. Просто хочу выяснить, может ли Ди Перри торговать наркотиками? Вот вы говорите, что нет. Я тоже так думал, но видите? И кроме того, говорят, сам Индзерилло дал свое согласие. И Бонтаде тоже.

Старик открыл рот, выпустил воздух и снова закрыл. Дюпре испугался, что того сейчас хватит удар.

— Ну, если ты врешь, Рокко, — сказал с открытой угрозой старик, — если ты врешь…

— Ди Перри действовал по указанию Сальваторе Индзерилло — вот протокол допроса связного, — следователь брезгливым жестом бросил несколько листков бумаги на стол перед своим собеседником. — Можете прочитать.

Старик дрожащей рукой полез за очками, достал их, водрузил на нос и, собрав листки, принялся читать. Дюпре обратил внимание на его руки. Крупные, с набухшими венами, это были руки крестьянина или фермера, но не всесильного миллионера и главы одного из «семейств» мафии, одного из ее «некоронованных королей».

Шарль не знал, что за дверью стоят двое телохранителей дона Микеле. А на улице их ждут две машины с вооруженными людьми мафии. Он не знал, что адвокат находился наготове здесь, во Дворце правосудия, с самого утра. Дон Микеле предусмотрел все меры предосторожности, но такой новости он явно не ожидал. Руки, державшие листки, начали дрожать, и старик время от времени опускал их на стол. Кончив читать, он аккуратно сложил листки бумаги и протянул их Кинничи.

— Возьми.

Следователь спрятал бумаги в ящик стола.

— Ну так что, может Ди Перри заниматься наркотиками или нет? Как вы считаете, дон Микеле?

Босс мафии зло прищурился.

— Я всегда говорил, что этому мальчишке нельзя доверять. Но Розарио не слушал меня… Да… — зло протянул старик, — ты сообщил мне плохую новость, Рокко. Но я все равно доволен, что узнал. У тебя все?

— Почти. Кстати, на Маддалене уже идет проверка. Так что, если кто-нибудь захочет перехватить груз, пусть лучше этого не делает. Уже поздно.

— Ты плохой следователь, Рокко, — старик снял очки и внимательно посмотрел на Кинничи, — выдаешь тайны следствия. Хотя я, кажется, догадываюсь, зачем ты это делаешь. Но все равно я буду помнить о тебе, — в словах почувствовалась скрытая угроза. Дон Микеле поднялся. Кивнул на прощание и пошел к выходу. Уже у двери он обернулся и спросил: — А может, и не очень плохой следователь? Многим надо у тебя поучиться. — И вышел, хлопнув дверью. В кабинете наступило непродолжительное молчание.