Брат Гуго, проходя мимо, обмахнул морду аббата своим щавелевым листом:

— Ха, вот ты где, Альф. Ну, как поживает твой особый аббатский пирог?

Старый Мордальфус пребывал в глубоком раздумье над кусочками цукатов:

— Спасибо, Гуго, очень хорошо. Хотя я все же подозреваю, что в нем чего-то недостает.

Гуго погрузил свой лист щавеля в тесто и попробовал:

— Гм-м-м, понимаю, что тебя смущает. На твоем месте я бы положил туда немного желе из красной смородины.

— Прекрасная мысль!

Мимо них шел Воин Рэдволла, он держал в лапах две удочки.

— Вы не забыли, аббат, мы собирались пойти наудить рыбы для нашего юбилея?

Мордальфус хлопнул себя по лбу испачканной в муке лапой:

— Помилуй мя, точно! Я тотчас иду, сын мой. Матиас окинул пристальным взглядом кухонную суматоху и толчею:

— Брат Гуго, ты не видел Маттимео?

— Я послал его вместе с приятелями прикатить сыры. Хотелось бы посмотреть, как они это сделают. Матиас подмигнул Гуго:

— Не смейся раньше времени. У меня есть новость, от которой улыбка быстро спрячется под твоими усами. Только что прибыл Заяц Бэзил. Я оставил его у главных ворот минуту назад. Он говорит, что ходил в дозор по западным равнинам и уже три восхода солнца как не видел приличной еды. Он также просил тебе передать, что назначает себя официальным дегустатором.

Матиас и аббат Мордальфус поспешили покинуть кухню. На какое-то мгновение брат Гуго лишился дара речи от таких новостей.

— Как?! Ни за что! Я не позволю, чтобы какой-то отставной полковой обжора отъедал себе морду на моей кухне. О, я этого не вынесу!

Так, оглашаемый суетливым гомоном и смехом, проходил этот солнечный день. Наступил безветренный, теплый вечер, окрасивший сложенные из красного песчаника стены аббатства в розовые тона, и пылинки золотыми блестками заплясали в лучах заходящего солнца.

Слэгар разбирал ворох причудливых театральных костюмов, лежавших на дне расписной повозки, и кидал необходимое снаряжение своим артистам, которых он выбрал для бродячей труппы.

— Спиноблох, Битый Глаз, Лысолап, вы будете акробатами, разделите между собой эти тряпки.

— Но, хозяин… — запротестовал Спиноблох.

— И не жаловаться!

— Эй, ты, отдай мне те желтые налапники.

— Хе, можешь их забрать, они выглядят идиотски.

— Они и должны идиотски выглядеть, тупая башка, — пояснил Слэгар. — Я сказал — не жаловаться. Влезай сюда, Шерстобрюх. Ты будешь эквилибристом. Попробуй надеть вот это. И не забудь приставить мячик липкой стороной к носу, не то он у тебя упадет. Ну-ка, дай взглянуть, как ты смотришься.

— Хозяин, я уже был эквилибристом в прошлый раз. Можно я теперь буду показывать фокусы с веревкой?

— Нет, нелыя. Оставим это Прыщелапу, у него лучше выходит.

— Ох, я уже сыт этим по горло, — заворчал Шерстобрюх. — Видишь, эта туника на меня не лезет. К тому же я не умею петь.

Слэгар моментально выхватил кинжал и навис над злополучной лаской:

— Посмотрим, как ты чудно запоешь, когда я пощекочу этим клинком твои глазки, болван. Если еще будете ныть, я вышвырну всю вашу компанию обратно на дорогу, где вы и болтались до тех пор, покуда я не потрудился сколотить из вас банду работорговцев. Ясно?

Банда ответила приглушенным ворчанием. Слэгар бросил нож и схватился за меч:

— Я спрашиваю, ясно?

На этот раз громкий хор голосов ответил с готовностью, ибо шелковый колпак уже начал колыхаться от резкого дыхания Слэгара, предвещая вспышку гнева.

Голос Шерстобрюха, все еще недовольного своей ролью эквилибриста, прозвучал глуше остальных.

— Все-таки это нечестно, хозяин, — снова затянул он. — Ты небось будешь просто стоять и смотреть завтра вечером, как мы сделаем дело.

Казалось, Слэгар пропустил это мимо ушей. Повернувшись к повозке, он выхватил оттуда струящийся шелковый плащ. Плащ был украшен тем же узором, что и колпак у него на голове, а подкладка из черного шелка расшита золотыми и серебряными звездами. Повертев его с видом знатока, лис накинул шелк на плечи и ловко вспрыгнул на церковную скамью. Он простер лапы в широком театральном жесте:

— Я буду Лунный Звездарис, свет и тьма, там и тут, как ночной бриз, царящий над всем. Повелитель Шарлатанов. Вот вы меня видите… — Он скрылся с глаз за рядами скамей, возвещая: — А вот теперь — нет!

Его аудитория подалась вперед, чтобы увидеть, где он спрятался. Слэгар уже успел обойти скамьи.

Внезапно, словно по волшебству, он вновь возник посреди своей банды, прямо против Шерстобрюха:

— Ха-ха, Лунный Звездарис, Повелитель света и тьмы! Но для тех, кто мне перечит, я по-прежнему Слэгар Беспощадный, Хозяин жизни и смерти.

И прежде чем Шерстобрюх успел моргнуть глазом, Слэгар пронзил его своим мечом. Несчастный уставился на Слэгара изумленным взглядом, потом посмотрел на торчавший в его животе меч и, пошатнувшись, закатил глаза.