Шрифт:
Читаю Достоевского. Понимаю, что нельзя так просто прожить свою жизнь. Нужно посвятить, отдать себя чему-то действительно ценному. Не обязательно в глобальном смысле. Даже если по-настоящему поможешь одному человеку, нуждающемуся в тебе, это уже стоит жизни…
Все думаю о Майтрипале – о моем институтском смуглом южном друге. Он сражался на родине на берегах Индийского океана против угнетения своего народа. Учится сейчас у нас, но если после окончания вернется домой, то его посадят в тюрьму. Он уже сидел там, рассказывал, как ужасно быть политическим заключенным. Один из его вариантов, чтобы остаться в Союзе, – жениться на советской девушке. Может, мне стоит выйти за него замуж и спасти таким образом хорошего человека?..»
На заводе работал все тот же инженер-технолог Драгунов, который еще до того, как Алексей ушел в армию, приметил его интерес к разным материалам. Видя, что Годин не теряет любопытства к производству керамики, принес ему «Справочник для поступающих в высшие учебные заведения».
Алексей удивился:
– Зачем? Я уже один раз пробовал учиться в институте.
Драгунов пожал плечами:
– Я помню, в педагогическом.
– Ну да.
– Но не о педагогике речь. Тебе ведь в цеху нашем интереснее, чем в школьном классе, так?
– Так!
– Уверен: при твоем интересе тебе сначала нужно окончить вот это учебное заведение, а потом уже на таком серьезном производстве, как наше, работать. Открой там, где закладка.
Закладка была на странице ИМИС (Институт материалов и сплавов).
– Почитай условия поступления. Ты же неглупый парень, думаю, можешь поступить.
– Спасибо… – Несколько растерянно ответил Годин.
Да, он однозначно не хотел учиться в педагогическом, но как-то не задумывался над тем, что есть вузы, в которых изучают то, что ему действительно казалось любопытным, – свойства разных материалов: и металлов, и той же керамики. Алексей с увлечением принялся изучать описание специальностей, учебных программ, условия поступления. Учиться там, где изучают керамику, сталь, свинец, – это же должно быть очень здорово.
– То, что надо! Как же я раньше-то…
Наверное, он поспешил забрать документы из педагогического – говорят, что можно было просто перевестись из одного вуза в другой. Но теперь нужно снова сдавать экзамены на общих основаниях. Впрочем, его это не испугало.
После решения поступать в ИМИС сразу стало как-то легче дышать и веселее жить. Годин бодро ходил на завод, после работы спешил домой. Все его школьные учебники сохранились, так что заново увлеченно штудировал химию, физику, математику, английский – готовился к вступительным экзаменам.
Родителям было радостно видеть вдохновленного сына. Они сразу же одобрили то, что тот снова решил учиться в институте. Ничего, что теперь в другом. Даже выгоняли вечерами Лилю из ее комнаты:
– На пару часиков пусти брата. Не нужно ему мешать, пусть готовится.
– Пусть готовится! – Легко соглашалась сделавшая уроки днем сестренка и перетаскивала своих кукол на диван в большой комнате.
Лето стало теплым и приятным. Алексей успел пройтись по всем необходимым предметам, вспомнить все главное, что по ним изучали в школе. На экзаменах чувствовал себя уверенно, хотя и несколько стеснялся находящихся рядом абитуриентов-семнадцатилеток. Разница между ними была всего-то в три года, но они, только что окончившие школу, со своими свежими еще знаниями казались детьми. Одновременно и робкими, и самоуверенными, детьми, не знающими, что где-то существуют «духи», «слоны», «черпаки», «дедушки» – военные люди, абсолютно не ведающие, что такое закон Фарадея или синтез нуклеиновых кислот.
Вот уже и все экзамены позади. У Година уверенные четверки и пятерки. С полученными баллами он обязательно должен быть зачислен.
В назначенный день с утра пораньше отправился в Москву. Хотя и был уверен в себе, но входил в здание института в волнении. В холле на стенде уже были вывешены синие списки поступивших. В алфавитном порядке:
«Агрба,
Архангельская,
Булдаков…»
Алексей быстро добежал взглядом до «Г»:
«Газимов,
Германчук,
Глазова
…
Горкин,
Горяев…»
Какой Горкин, какой Горяев? Они же должны быть после Година.
Алексей снова заскользил взглядом по списку:
«Газимов,
Германчук,
Глазова,
Гликман,
…
Горкин,
Горяев…»
Година не было в списке зачисленных.
– Суконников Арнольд Брониславович! – Кто-то громко прочитал из-за спины. – Зачислен! – Алексея похлопали по плечу. – Зачислен, а как же иначе!
Годин развернулся:
– Поздравляю!
Пухловатый паренек, ростом чуть ниже Алексея, поглаживал себя по круглой, светлой голове с жиденькими волосиками и самодовольно улыбался:
– Ну, и я тебя!
– Не с чем…
– Что, не поступил?
– Нет.
На лице паренька появилось покровительственное сочувствие:
– Бывает, старичок! Не расстраивайся, готовься лучше и на следующий год, может быть, поступишь. Если достоин, конечно, такого института…
Алексей кивнул и на ватных ногах отошел от стенда. Что теперь делать? Возвращаться на завод и поступать на следующий год? А если не поступит и на следующий? Позор: Алексей Годин, один из самых успешных в их школьном классе, ранее уже учившийся в вузе, не смог после армии поступить в институт. Не достоин? Теперь всю жизнь быть ему простым работягой. С его-то способностями, в которых не сомневались ни учителя, ни родители, ни он сам, в которых Алексей теперь серьезно засомневался… Значит, не подходит он для изучения керамики, свинца, стали…