– Нет, серьезно, Дебора. Если бы я писал книгу, я бы сделал героем деревен­ского парня. Дерека Пуллена, к примеру.

– Это не он. Как хочешь, но у него не было мотива ее убивать

– Мотив ищут в самую последнюю оче­редь. И найти его всегда можно. Может, убитая шантажировала его. Может, заставляла жениться на себе, а он не хотел. Сказала, что ждет второго ребенка. Это, конечно, вранье, но он-то не знает. У них была са­мая обыкновенная связь. Я бы сделал его тихим, впечатлительным юношей. Такие на все способны. В книгах по крайней мере.

– Но она не хотела, чтобы он женился на ней. Она могла выйти замуж за Стиве­на. Зачем ей Дерек Пуллен, если у нее Стивен?

– Ты рассуждаешь, позволь мне заме­тить, как сестра, ослепленная любовью к брату. Ну давай предлагай свой вариант. Кого предложишь?

– Пусть это будет папа.

– Ты имеешь в виду прикованного к по­стели старика?

– Да. Только он не прикован. Пусть все будет как в страшных гиньольных исто­риях. Старик не хочет, чтобы его сын же­нился на коварной шлюхе, он пробирает­ся наверх, ступенька за ступенькой, и ду­шит ее своим старым школьным галстуком.

Феликс выслушивает эту версию и от­вергает ее.

– Почему бы не придумать таинствен­ного незнакомца с именем, как у кинема­тографического кота? Кто он? Откуда при­шел? Может, он отец ребенка?

– Не думаю.

– Нет, отец. Он повстречался с ней, когда она была еще невинной девочкой, только что начала свою трудовую жизнь. Не будем детально описывать этот душераздирающий эпизод, но представь себе его удивление и ужас, когда он снова повстречался с ней, с девочкой, которую он обесчестил, в доме своей невесты. И ребенок там же!

– У него есть невеста?

– Конечно. Милая вдовушка, которую он решил подцепить. И вот бедная обесче­щенная девушка грозит вывести его на чи­стую воду, и ему приходится заставить ее замолчать навсегда. Я изобразил его циничным, мерзким типом, так что никто не станет слезы лить, когда его поймают.

– Не находишь, что получится мерз­кая историйка? Пусть убийцей будет смот­рительница приюта святой Марии. Пси­хологический детектив с эпиграфами из знаменитых авторов к каждой главе и сплош­ной Фрейд.

– Если хочешь Фрейда, делаю ставку на дядю убитой. Тут уж простор для вся­кой психологической чепухи. Так вот, он жестокий, бездарный человек, который, про­знав про ребенка, выгнал ее из дома. Но как все пуритане в романах, он и сам мер­завец. Крутил роман с девчонкой, с ко­торой познакомился на репетициях хора, а теперь она со своим ребенком оказалась в том же приюте, что и будущая жертва. Скоро Салли узнает правду о своем негодяе дяде и начинает шантажировать его, требуя тридцать шиллингов в неделю за то, что будет мол­чать. Понятное дело, не мог он рисковать. Слишком добропорядочный он джентльмен.

– А что Салли делала с тридцатью шил­лингами?

– Открыла счет в банке на имя ребен­ка. В конце концов все это обнаружится.

– Если бы так. Но ты забыл о будущей невестке жертвы? Там-то найти мотив со­всем ничего не стоит.

– Она не убийца, – тут же перебил Фе­ликс.

– Черт тебя дери, Феликс! Кто просит тебя быть тактичным?

– Я твердо знаю, ты не убивала Салли Джапп. Ты хочешь, просто так, шутки ради, чтобы я следил за тобой, отмечал все по­дозрительное и странное.

– Я ведь ненавидела ее, Феликс. В самом деле ненавидела.

– Ну и что? Да, ненавидела. Это твои личные трудности. Но держи себя в руках, не выкладывай, что у тебя на душе, поли­ции. Без сомнения, они стоящие мужики и ведут себя прекрасно. Только вот вооб­ражение у них хреновое. Но сила их – в смекалке. Она – основа основ работы сыщика. Знают сами, что делать и как, не подбрасывай им мотив преступления. Пусть попотеют за денежки налогоплатель­щиков.

– Думаешь, Далглиш выйдет на убий­цу? – помолчав, спросила Дебора.

– Далглиш, думаю, уже понял, кто убий­ца, – ответил спокойно Феликс. – А вот иметь достаточно доказательств, чтобы вынести обвинение, – дело другое. Сегодня днем, может, мы узнаем, что успела полиция и что они готовы сообщить нам. Далглишу, не исключено, доставляет радость держать нас в напряжении, но рано или поздно он раскроет свои карты.

Дознание обернулось и облегчением, и ра­зочарованием. Коронер [16] пришел без при­сяжных. Он оказался мужчиной с тихим голосом и лицом, напоминающим грустную морду сенбернара, который, казалось, по ошибке втянут в расследование. При этом он был опытным и не терял времени впус­тую. Деревенских пришло меньше, чем ожидали Макси. Может, они берегут свое время и энергию для более интересного мероприятия – для похорон. Но те, кто пришел, вели себя умнее, чем раньше. Ко­ронер представил дело на первый взгляд до чрезвычайности простым. Свидетелем по опоз­нанию жертвы была нервная, невыразительная маленькая женщина, оказавшаяся теткой Салли. Выслушали показания Стивена Макси, он быстро сообщил фактические детали того, как был найден труп. Согласно медицин­ской экспертизе, смерть наступила вследствие повреждения блуждающего нерва, когда жертву душили руками, наступила очень быстро. В желудке обнаружено полтора грана кислоты барбитурата. Коронер задавал только вопросы, которые помогали установить факты. Полиция попросила отсрочки и получила ее. Никаких формальностей, почти дружеская обстановка. Свидетели пристроились на стульях, на которых обычно сидели детишки во время занятий в воскресной школе, а коронер возвышался над собравшимися с кафедры учителя. На подоконниках стояли цветы в банках из-под повидла, а на стене висели картинки на холсте, на которых цвет­ным карандашом был изображен путь хри­стианина от крещения до похорон. В та­ком невинном и непривычном месте суд, со всеми формальностями, но без суеты, установил, что Сара Лилиан Джапп умер­ла насильственной смертью.