Событие было невиданным. Его величество Кормак, разумеется, ездил по стране, но так далеко на север он никогда не забирался. Что делать королю в краях стылых болот и кислой клюквы?

Но теперь он не имел права не приехать.

На том месте, где год назад стоял особняк принца Дэвина, теперь поставили памятник: скромную плиту из черного мрамора, на которой были высечены имена всех погибших во время прорыва некротического поля. Армо, который помогал с уборкой и подготовкой к празднику, несколько раз останавливался возле плиты и читал по складам.

Болотный бес высовывался из-за деревьев и сокрушенно качал головой:

— Что-то ты, паренечек, совсем уже деревенщина. По складам и я умею.

Армо хмуро смотрел на беса, который прибился к ним с братом и теперь жил на правах домашнего питомца вроде кота, и продолжал читать. Первым шло имя его высочества Дэвина. Затем — Джемма Эвилет, Артур Вудвилл, Беньямин Тернер, Матиас Штрубе и много, много других.

Армо вздыхал, и болотный бес тянул его за штанину:

— Ладно ныть, парень, идем. Дома забот полон рот, а ты — тут.

К приезду короля готовились несколько месяцев. Разумеется, первыми приехали неприметные господа с каменными лицами и оловянными взглядами — приехали за месяц, пошныряли по поселку и окрестностям, а на тех, кто осмеливался задавать вопросы, смотрели так, что поселяне считали за лучшее закрыть рот и отойти подальше. Потом они снова прошли по Хавтавааре, отбирая тех поселян, кто может стоять в первых рядах и не вызывать у владыки отвращения своим видом. Армо с братом не вошли в почетный список, но это их и не расстроило.

На приехавшего короля смотрели с разинутыми ртами. Родители поднимали детей на плечи, чтобы те запомнили: вон тот высокий седеющий мужчина с аккуратно зачесанными волосами — государь. А женщина в черном платье с крошечной бриллиантовой диадемой в волосах — королева. Толпа сопровождающих — сплошь важные чины в мундирах и сверкающих орденах — впечатляла не меньше. Армо смотрел, как его величество с женой идет к памятнику, и думал о том, что о его приезде будут рассказывать, пожалуй, дольше, чем о возвращении Вороньего короля. Ну и хорошо.

Король встал у плиты с именами и несколько долгих минут молчал — то ли молился, то ли вспоминал о погибшем сыне. Потом он обернулся и спросил:

— Значит, здесь все и было?

— Здесь, ваше величество! — Кейво, поселковый староста, сделал шаг вперед и низко поклонился. Неприметные господа муштровали его несколько дней: что говорить, как смотреть и как дышать, но Кейво лишь довольно улыбался от такой великой чести. — Здесь его высочество победил Вороньего короля. И сам отдал Господу душу, в пепел рассыпался… Тут мы его и похоронили. Вон там пионы выросли, видите?

Эти пионы мать Армо посадила весной.

— Закрыл прорыв некротического поля ценой своей жизни, — объяснил господин из свиты: маленький, сухонький, с высоко зачесанным чубом седых волос.

Король кивнул.

— А его жена?

— Умерла до этого. — Кейво снова поклонился. — Ее Вороний король прямо когтями рвал.

— Так прошла отдача от защитного заклинания, — снова заговорил седой господин. — Имеет вид молнии.

Его величество снова качнул головой. Армо смотрел на него и не мог понять, о чем сейчас думает государь. Вроде бы взволнован и искренне переживает свою потерю, но в то же время как-то и рад, что все кончилось.

— Со святыми упокой, — негромко произнес король и провел пальцами по золотым буквам, а потом сказал уже громче: — Мой сын умер, защищая не только север. Он спасал от тьмы весь мир. Молитесь о нем, помните о нем!

Кто-то из баб разрыдался.

Королева поднесла платочек к сухим глазам, а потом посмотрела на поселян и встретилась взглядом с Армо. И он вдруг понял: она знает, что случилось на самом деле. Сын ли нашел способ подать весточку или сила прощения и любви открыла ей правду — Армо не мог сказать. Но в ее взгляде он увидел звезду хрустального яблока Джеммы, которая разделилась на два маленьких целых плода, и они опустились к двум людям на траве.

— Нам ведь не дадут спокойной жизни, — сказал тогда Дэвин и взял Джемму за руку. — Так что лучше уйти отсюда подальше.

Армо смотрел на них — живых, счастливых, любящих — и не понимал, что плачет.

— Что нам сказать остальным? — Аймо всегда соображал быстрее, пока не стал шаманом, вот и сейчас понял, что надо делать.

Дэвин улыбнулся ему и ответил:

— Что здесь я сражался с Вороньим королем и мы оба рассыпались в пепел. Что он убил Джемму до этого, разорвав ее когтями.