Калеб кивнул, как будто собирался сказать что-то, но промолчал. Повисло молчание. Затем он все же произнес:

– Возможно, я лезу не в свое дело, но вам не кажется, что нужно как-то освежить атмосферу в доме? Здесь месяцами не открывались окна, воздух затхлый и промозглый. Даже если забыть о том… происшествии, я и то впал бы в меланхолию. Посмотрите, как чудесно цветет сад. И на улице так тепло! Может, хотя бы открыть дверь?

Кейт кивнула. Они отворили хлипкую дверь – Калеб хмурым взглядом оценил ее состояние – и вышли на террасу. Кейт сразу окунулась в аромат травы и сирени; перед самым ее лицом пролетел мохнатый шмель. Жизнь…

Однако это не дарило ей радости и надежды – только еще плотнее стал комок в горле. Что станет с ее жизнью теперь?

– У вас… у вашего отца была какая-нибудь садовая мебель? – спросил Калеб.

Кейт кивнула.

– В сарае. Он убирал ее на зиму.

– Надо расставить ее на террасе и пообедать на свежем воздухе, – предложил Калеб.

Кейт чувствовала себя под натиском, словно кто-то пытался лечить ее против воли, и все же она сдержалась от язвительного замечания, которое просилось на язык. Ей хотелось знать о каждом шаге в расследовании, и на текущий момент Калеб был единственным ее источником. Поэтому она произнесла лишь:

– Пойдемте.

Они вместе вынесли на террасу стол и четыре стула, которые Ричард аккуратно сложил в сарае и даже накрыл брезентом. Кейт принесла ведро с теплой водой и протерла пыль, а Калеб тем временем подтащил стойку для зонта. В завершение они разложили подушки на стулья и раскрыли зонт. Хоть солнце еще скрывалось за облаками, но свет так красиво переливался под полотном зонта темно-красного цвета…

Обедать было еще слишком рано, поэтому Кейт сделала кофе, и они устроились на террасе. Следовало признать, что идея Калеба оказалась не такой уж и плохой. Снаружи было куда приятнее, чем в затхлых комнатах дома.

– Я была сегодня у Робина Спенсера, – неожиданно сообщила Кейт. – Вы же знаете, его подруга…

– Я помню, – Калеб вздохнул. – Кейт, вы здесь не ради того, чтобы вести расследование. Конечно, вы служите в полиции, да еще и в Скотланд-Ярде. Но ваша компетенция…

– Знаю, это не в моей компетенции. Но я ходила к Спенсеру не в роли полицейского. Скорее как дочь своего отца.

– Понимаю. И конечно же, я догадываюсь, для чего вы приехали. Речь ведь не только о том, чтобы присмотреть за домом и решить, как быть с ним дальше. Вам кажется, что расследование продвигается со скрипом, и вы прибыли, чтобы проследить за нашей работой, и, возможно, сами намерены… скажем так, не оставаться в стороне. Я прав?

Кейт промолчала. Именно так все и было, что толку отрицать?

Калеб подался вперед.

– Вы вольны разговаривать с людьми, проверять слухи, или что там еще вы предпримете. Вряд ли я смогу запретить вам это. Но я бы мог отрезать вас от всякой информации, и вы это знаете. Я не обязан был рассказывать вам о той странной машине. И вообще мог бы все оставить при себе.

– Но?.. – Кейт поняла по его тону, что Калеб еще не закончил.

– Но вы воспользовались бы связями в Скотланд-Ярде и все равно нашли способ заполучить информацию, – сокрушенно продолжал Калеб. – Это во-первых. А во-вторых, я только выиграю от нашего с вами сотрудничества. Никто не знал вашего отца так же хорошо, как вы. Если преступление как-то связано с событиями из его прошлого, то именно вы помогли бы мне выяснить, что это было за событие.

– Но мы же говорим о событиях из его профессионального прошлого? Конечно, мы кое-что обсуждали, однако отец не рассказывал мне всего, и я не уверена, что знаю больше, чем люди, с которыми он работал.

– Мы должны принять во внимание все варианты. – Калеб сказал это так, словно произносил некую формулу, которую заучил когда-то давно и в которую сам уже не особо верил. – В том числе и такую возможность, что преступление как-то связано с частной жизнью Ричарда.

Кейт помешала кофе.

– В частной жизни моего отца не было ничего примечательного, Калеб. Как раз потому, что у него была такая напряженная и тяжелая работа, он старался вести спокойную и размеренную жизнь. Как я уже говорила, они с мамой были очень счастливы. Хотя мама, конечно, расстраивалась из-за того, что он так мало бывал дома. В свободное от службы время отец подолгу трудился в саду. Все эти цветы вокруг – его рук дело. И как только выпадала возможность, он проводил время со мной. Мы часто ездили на велосипедах или плавали, а зимой катались на лыжах и на коньках. Он водил меня в театр, ходил со мной в кино, даже если фильм был ему совершенно неинтересен. Он был семейным человеком, целиком и полностью. Жил ради нас и ради своей работы.

– Но в последние годы… работа осталась в прошлом, жена умерла, а дочь давно переехала в другой город. Что вам известно о нем в этот период?

– Мы созванивались почти каждый день. Ему было одиноко, но он не привык жаловаться. Усердно работал в саду, выбирался на прогулки. Он любил бывать на природе. Ему было интересно все, что происходило в мире. Он за день прочитывал по нескольку газет и любил говорить про политику. Я навещала его так часто, как только могла. Если б в его жизни произошло что-то необычное, он рассказал бы мне об этом.