Телега покатилась дальше, оставив в пыли дороги упавшего воина, а мы схватились с его напарником. Этот противник продемонстрировал более высокий класс фехтования, чем прежние мои враги, с которыми мне получилось схватиться врукопашную. Он ловко блокировал мои удары, изучая мою тактику, прежде чем напасть самому. Что же, сэнсэй учил меня и как обращаться с такими противниками. Идея заключается в том, чтобы делать как можно больше ошибок, создавая впечатление, что ты не так и хороша в бою. Так я и поступала – медлила с отводом вил после удара, нападала и отступала медленнее, чем могла. Наконец, сработало – глаза врага загорелись торжеством, я поняла, что он уверовал в свое преимущество, и сейчас начнет атаковать. Так оно и вышло. Когда я в очередной раз неловко пошатнулась, он сделал выпад мечом вперед, пытаясь меня проткнуть. Увернувшись, я, сделав шаг вперед, всадила вилы ему в шею, причем так прочно, что не смогла извлечь. Пришлось бросить их и выхватить меч, чтобы парировать очередной удар врага. Впрочем, он был уже последним, и не был ни быстрым, ни сильным, просто отчаянной попыткой забрать врага с собой в могилу. Выбитый моим оружием меч воина улетел в дорожную пыль, а мой противник рухнул на колени, и упал на бок, поджав ноги к животу.

Поняв, что поединок выигран, метнулась к тому воину, что упал с телеги. Краем глаза я присматривала за ним во время боя, и, хотя он ни разу не пошевелился, настало время убедиться, что он действительно убит. Так оно и оказалось. Вышло так, что обоих противников убила ударами в шею. Так удобней, они все же в доспехах, а мне нельзя рисковать тем, что доспех не удастся пробить, и меня тут же контратакуют, я-то без него.

Семен, лес в Подмосковье

Началось все, как и можно было ожидать. Когда микроавтобус подъехал, и все из него вышли, и моя тетя, и мать Сереги подняли брови и сокрушённо покачали головами, увидев нас с «игрушечным» оружием в руках. К счастью, из двери «своей» дачи вышел дядя Боря, и отвлек внимание женского коллектива на себя. А тетя Марина начала общаться с мужчинами. Минута приветствий и условностей истекла, и я, покашляв, громко пригласил всех пройти к столу. Шествие направилось в лес. Позади всех еле тащилась сестренка Сереги, волоча отобранный у него тяжеленный фризер, и я по привычке холодел, когда она направляла дуло на кого-нибудь из нашего шествия, хотя и помнил о том, что выстрелить из него она не в состоянии. Сашка, в величии своих «взрослых» двенадцати лет, делал вид, что наши стволы ему неинтересны, хотя глаз с них не спускал. Сбоку от нас, прячась за кронами, нас сопровождал некропет Петьки – кто знает, мало ли пригодится. Петька также совершал и облет квадрокоптером нашей лужайки, чтобы засечь монстра или монстров, когда они появятся. В том, что появятся, больших сомнений у меня не было – в этом глухом лесу их было навалом, и мы все сделали для того, чтобы их приманить.

Стульев не предусматривалось, все разошлись вокруг стола. Мы тут же получили от женщин нагоняй за начавший подгорать в наше отсутствие шашлык, но женщин, в свою очередь, оттеснил от него отец Сереги, громогласно заявивший, что не женское это дело – готовить шашлык. Никто и не упоминал о причине нашей встречи, пока об этом молчал сам дядя Боря, все делали вид, что просто приехали на шашлык в лес, а не обсуждать неожиданный подарок ценой в несколько сотен тысяч долларов для трех шалопаев. Пожалуй, искреннюю радость от пикника ощущала только сестренка Сереги, бросившая фризер на траву, поменяв его на стакан колы и пирожное.

Шашлык уже практически был готов, когда Петька, наконец, подал нам с Серегой давно ожидаемый сигнал, подняв большой палец. Мы с ним условились, что гориллоида он обозначит именно таким образом, два пальца означали бы ската, три – пятно-вамп, четыре – мимикра. В принципе, ничего необычного в том, что к нам пожаловал гориллоид не было – мы вообще еще понятия не имели, любят ли три другие известные нам категории монстров шашлык, как любят его гориллоиды. Тот факт, что однажды к нам, когда мы жарили шашлык, заявился скат, еще ни о чем не свидетельствовал. Мало ли, просто выследил нас с воздуха.

Серега подхватил с травы свой фризер, и мы, продолжая мило улыбаться всем, как великовозрастные шалопаи с пластмассовыми пукалками в руках, подошли к Петьке.

– Восемьдесят метров, слегка направо, сидит в кустах, и по моим ощущениям хрен он оттуда выйдет, будет ждать, пока кто к нему не подойдет на дистанцию броска, – отчитался он.

– Да уж, есть у них такой милый обычай, – согласился Серега, – ну что же, как говорится, если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе.

И мы пошли навстречу гориллоиду. Конечно, ни у кого из нас и мысли не было подходить к засаде наивного монстра слишком близко, чтобы дать ему шанс. Логично спровоцировать его нападение на той дистанции, что позволит легко его обезвредить, но сделать это надо на виду у всей собравшейся компании.

Естественно, по закону подлости, едва малолетняя сестренка Сереги увидела, что он взял с травы брошенный ею фризер, он тут же ей очень понадобился. И она, отбросив стакан из-под колы прямо в траву, рванула к нему и стала вырывать фризер прямо из рук. Серега, естественно, не отдавал, и малая разоралась, да так истерично, что я подумал, что одним гориллоидом наш пикник может не ограничиться. Да тут монстры со всего леса могут сбежаться на эту сирену! Петька, увидев, что я дергаюсь, только усмехнулся:

– Расслабься, зато теперь все на нас смотрят. А что нам надо? Именно это!

Разговаривать в присутствии истерично орущей сестренки нашего друга приходилось громко, но мы особенно не стеснялись. Хрен она что поймет, да и развязка уже скоро.

– Давай, я скастую на гориллоида свое ледяное заклинание, он расстроится, и выскочит к нам! – предложил я ребятам.

– Дело говоришь! – согласился Серега, и медлить я не стал. Тем более, что часть тушки монстра отчетливо отсвечивала рыжим сквозь дыру в кустах, и я не видел проблем с адресацией заклинания.