Музыканты разом смолкли, вытянув напоследок тягучую ноту, похожую на звук икания слона.

Тут же толпа зашевелилась, потекла к выходу. Однако послы Сакран и Армад, напротив, приблизились к помосту, прошли оба через коридор Алых, а смазливый детина следовал за ними — как хвостик.

— Господин архканцлер…

— Господа… ик!.. послы?

— Мы весьма обеспокоенны происходящим, господин Торнхелл.

Я с трудом навел резкость на Армада.

— Что там… Не понимаю… Хотите выпить?

Он сделал усилие, явное усилие, чтобы не вымолвить ругательство. Сказал просто:

— Корабли!

Я вскинул брови:

— Корабли? Ах да, да… три пиратских судна, что болтались на траверзе Варлойна… Странным образом сгорели!

Сакран произнес резко:

— Сгорели, архканцлер! И не просто сгорели: их сожгли, а экипажи подло убили!

Он хотел, очень хотел сказать, что корабли эти — от Адоры и Рендора, но вынужден был пока скрывать этот секрет.

Я отпил из кубка.

— Н-ну да, пираты не поделили… Или рыбаки… У меня нет флота, да и какая уже разница, а? Ни… ик!.. какой разницы… Скоро ваш флот сюда пребудет!

Блоджетт сунулся под руку, протянул бумагу.

— Господин архканцлер, в-ваше сиятельство! Вот список неугодных, подлежащих аресту!

— Мне… подписать?

— Подпишите сейчас же!!!

Вместо списка имен на бумаге красовался перечень блюд на коронацию. Однако при беглом взгляде его нельзя отличить от списка фамилий. Блоджетт подал мне перо, смоченное в чернилах, и я быстро поставил свою подпись.

— З-завтра парадный выезд, — напомнил сенешаль.

О Небо, как я мог забыть. И правда же — забыл.

Пришлось покорно кивнуть, чувствуя, как сверлят меня взгляды послов. Ох, не верили они мне, и сенешалю не верили.

— Вы, господин Торнхелл, выпустили Адженду, — промолвил Сакран резко.

Я вздрогнул, словно проснулся:

— А? Ах, эти… Ну… мы посовещались, и решили… — Я беспомощно оглянулся на Блоджетта, который сошел вниз, к секретарским местам. — Собрать немного денег с семей этих заключенных… и выпустить оных заключенных на волю. Все ведь просто, разве нет?

Послы перебросились взглядами, столь же легкими, как свинцовые ядра.

— Вчера вы до утра почти кутили в Нораторе, — сказал Армад.

Ха-ха, не я, мой двойник кутил. И прекрасно кутил, раз вы приняли его за меня. Вы подозреваете, конечно, что ваши кораблики сожгли мои люди — но доказать не можете, а я — вот он, всю ночь прокутил в собственной столице!

— Было дело, — кивнул я. — Ой хорошо погулял! — А сам подумал: а ну, как начнут выспрашивать меня о подробностях гулянки? Я же не знаю, где мой двойник бывал, и вся моя легенда тут же распадется.

Послы переглянулись снова.

— Вы побывали в самых опасных и злачных местах Норатора… — сказал Армад. — И часто уходили с небольшой охраной.

— Мы решили сегодня поэтому, что оставлять вас без присмотра — опасно, — подхватил Сакран. — И ради вашего же блага порешили приставить к вам нашу личную охрану! — Он отодвинулся, показав мне смазливца, который поспешил навесить на физиономию строгое выражение. — Барон Гицорген! Он будет сопровождать вас отныне повсюду. Нет-нет, мы не примем возражений. Повсюду! Барон Гицорген — самый умелый боец в Рендоре. Он всегда сможет вас защитить!

Я выругался про себя.

Вдруг у входа в зал раздался шум. Несколько плечистых стражников внесли в зал носилки, на которых, вся в окровавленных тряпках-перевязках, возлежала груда плоти, некогда принадлежавшая… Я увидел бычий, налитой кровью глаз, бешено светящийся сквозь окровавленное тряпье, и понял — в зал пожаловал Трастилл Маорай, глава Умеренных, что выбрали Торнхелла подло.

Он собрался с силами, приподнялся на носилках, так, что стражники — вся шестерка — присела, ибо весил Маорай по земным меркам килограммов сто пятьдесят — приподнялся и выкрикнул, клокоча легкими:

— Предатель! Мы все знаем и все проведали! Ты… отдаешь страну Варвесту! Так будь же ты проклят! Будь проклят ты, будь прокляты все Растары, что довели… довели… — Он упал на носилки, зашелся мертвым, клокочущим кашлем.

Я возликовал в душе. Трастилл Маорай в своей искренности был неподражаем. Его появление сняло с меня часть подозрений у послов.

Однако ко мне приставили надзирателя. Конечно, никаким защитником Барон Гицорген не был.

Ну и как я буду руководить сегодняшним захватом порта, хотелось бы знать?