— Может, поэтому и прячусь.

— Лучше быть на виду. И вообще рядом, — Кахрай опустился на пол. — Там ужин дают.

— И вкусный?

— Нормальный.

— Кулинарного критика из вас не выйдет, — Лотта улыбнулась, а он улыбнулся в ответ, и как-то так, что улыбка эта не выглядела жуткой.

— Это точно. Как вы?

— Ты.

— Что?

— Лучше на «ты», а то как-то… не так, не знаю, — а с Лоттой редко случалось, когда она чего-то не знала или, хуже того, не была в чем-то уверена, потому что уверенность в себе — залог успеха.

Так говорила бабушка.

— Хорошо.

— Он спит?

— Спит.

— Точно?

Кахрай молча развернул экран сопряженного браслета, на котором медленно ползла линия физиологической активности процессов. И статус.

Статусу Лотта поверила.

— Устал, — пояснил, хотя Лотта пояснений не требовала. — Последствия… одного происшествия.

— Авария в лаборатории?

— Вроде того.

— И он… восстановится?

— Должен. Надеюсь, во всяком случае. А вы… ты… извини, не привык я к таким, как ты, на «ты», — Кахрай посмотрел на море.

— Таким — это каким?

— Таким… ну, таким… из высшего мира. Аристократы и вообще… ты же это, наследница…

— Наследница, — тяжко вздохнула Лотта. — Иногда я понимаю, почему отец сбежал. Знаешь, тяжело, когда тебя с детства наставляют, что ты наследница, а потому не имеешь права тратить время на всякие пустяки, что нужно заниматься делами и только делами. Что от тебя зависит будущее семьи, что есть только долг и ничего кроме… он просто не выдержал. Я так думаю. А бабушка как-то обмолвилась, что просто он оказался слишком слаб.

Кахрай кивнул.

А потом спросил:

— Непросто приходилось?

— Да нет, — Лотта ткнула пальцем в поле, которое, оставаясь невидимым, все же отгораживало ее от моря. — Мне это нравится, на самом деле. Интересно. Как задача… очень сложная задача. Но иногда хочется чего-то… такого.

— И потому ты начала писать книги?

— Наверное.

Корректор сознания сказал бы точнее. Лотта даже подумывала к нему обратиться, но так и не решилась. Во-первых, из опасений пускать кого-то в это самое сознание — бабушка была уверена, что корректоры его все же меняют и отнюдь не в лучшую сторону. Во-вторых, какой-то надобности в переменах она не испытывала, хотя кузина и предлагала.

Кузина.

На тяжкий вздох море ответило вздохом же. Качнуло волны, пошла рябью, выпуская огромную туши рыбины, вдоль хребта которой выступали зеленоватые фосфорицирующие наросты. Рыбина перевернулась, махнула плавниками и улеглась на спину. Белесое ее брюхо блестело от воды, и можно было разглядеть узоры мелкой чешуи.

И других рыбешек, поменьше, к этой чешуе присосавшихся.

Почему-то они напомнили о родственниках.

— Разберешься, — успокаивающе произнес Кахрай и погладил по плечу.

Мужчины так не должны делать.

Вот если бы обнять. Прижать к себе в порыве страсти. И пообещать убить всех виновных, причастных и тех, кто просто мимо проходил.

Шарлотта сдавленно хихикнула.

И не удержалась, рассмеялась, и рыбина, услышав этот смех, медленно перевернулась на живот, чтобы после уйти на безопасную глубину.

Только волны качнулись.

— Извините. Это… наверное, профессиональная деформация. Все время в голову лезет… всякое, — Лотта махнула рукой.

— Бывает.

Он сел рядом.

И… и наверное, можно было сделать что-то самой. Кузина утверждала, что современные девушки фактически вынуждены делать все сами, ибо современные мужчины стали слабы и нерешительны. Но слабым Кахрай не выглядел. И… и что Лотта могла?

Подвинуться поближе?

За руку взять?

Детство какое-то. И неудобно. Вдруг ему не понравится, когда его за руку берут? Или… кузина утверждала, что действия должны быть максимально решительными, чтобы трактоваться однозначно. А за руку… за руку это не однозначно.

Брать следовало за другое.

Но… не здесь же.

— А… — Кахраю надоело молчание. — А как получилось, что вы… ну там… в больнице. По официальной версии?

И сам подвинулся.

Покосился.

Или… лучше не смешивать личное с рабочим, если Кахрай ее охранять взялся? Да и вообще, чем дальше, тем более глупой выглядела вся эта затея. Следовало бы просто попросить секретаря, чтобы подобрал пару-тройку кандидатур, подходящих на роль любовника. Чтобы все нормально, обыкновенно.